Владимир Карпов. Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и мира (книга 1)



(Литературная мозаика)

ВВЕДЕНИЕ
Хочу ввести читателя в мою книгу Именно ввести, объяснить, о чем, почему и как она написана.
Книга эта непростая, тем, кто ищет развлечения или отдыха, советую закрыть и отложить ее в сторону Эта книга была трудна при создании, трудна она и для чтения. Поэтому приглашаю отправиться вместе со мной в этот нелегкий путь только тех, кто ощущает в себе достаточно сил для раздумий, горьких переживаний, а может быть, и разочарований. Но в целом, в итоге, надеюсь, мы достигнем определенного результата и проясним многие томящие нашу душу вопросы, поставленные недавней историей, да и нами самими, ее участниками. Участниками честными, но порой слепыми, не имевшими возможности обозреть, охватить происходящее вокруг, понять, что творим, движимые теми, в чьих руках были рычаги или, как говорится, бразды правления
Тема книги - дела военные, выделенные из всех других дел и проблем XX века Центром повествования, фигурой, объединяющей все, о чем я рассказываю, является человек, сыгравший необыкновенно важную роль в достижении нашей победы в Великой Отечественной войне, Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков, личность неоднозначная - и как полководец, и как общественный деятель, и как человек.
Одна из главных трудностей в работе над книгой проистекала из того обстоятельства, что в течение всей войны рядом с Жуковым был, или, вернее, Жуков был рядом с человеком, который являл собой своеобразный эпицентр всех происходящих событий на фронте и в тылу. Я имею в виду И В Сталина. Как историческая личность, как политический деятель и как человек Сталин еще более сложен, чем Жуков. Я не берусь анализировать, а тем более оценивать всю деятельность Сталина, я намереваюсь описать его лишь как военачальника, как Верховного Главнокомандующего.
С другой стороны фронта Жукову противостоял, был его противником во многих сражениях и в воине в целом Адольф Гитлер, тоже личность сложнейшая - в нравственном, политическом и даже психологическом аспектах. Нго обойти нельзя, он постоянное действующее лицо на протяжении всей войны и до нее. Значит, и он будет присутствовать в книге. И, конечно, будут названы и охарактеризованы те гитлеровские генералы, которые противостояли Жукову в конкретных сражениях. А на нашей стороне Жуков будет окружен своими боевыми соратниками.
Моя задача, с одной стороны, облегчается, а с другой - усложняется тем, что Жуков написал большую книгу "Воспоминания и размышления", в которой осветил почти всю свою жизнь. Казалось бы, что может быть точнее и достовернее этой книги? Но следует напомнить, что в то время, когда маршал ее писал, он был стеснен ситуацией тех дней, обстоятельствами, в силу которых он не все мог сказать о себе. При этом необходимо иметь в виду и известную скромность, присущую ему как автору. А кое о чем маршал, может быть, не хотел написать по другим причинам - несомненно, у Жукова, как у всех нас, грешных, было немало и таких моментов в жизни, о которых ему не хотелось бы вспоминать. Вот и получается:
есть о чем рассказать, даже при наличии объемистых и содержательных воспоминаний самого героя предстоящего повествования.
Даже то, о чем он рассказал (например, какое-нибудь событие с совершенно определенным местом действия, точной датой и конкретными участниками), может быть порой проанализировано и оценено несколько иначе из-за того, что открылись какие-то новые, неизвестные ранее обстоятельства. А может появиться - и у меня, пишущего, и у вас, читающих,- желание чему-то возразить, высказать свое суждение и оценку, опираясь на те же самые факты и события.
Маршал - полководец на поле сражения, а за письменным столом маршальские звезды сил не прибавляют. Перед чистым листом бумаги трепещут даже профессиональные литераторы. Чистый лист - проверка и уровня личности, пожалуй не менее строгая, чем в бою. В сражении, если даже совершен огрех, прошла, отгремела битва, и если ты не хочешь, то можешь никому не говорить о своей ошибке или минутной слабости, а то, что написано на бумаге, этого не позволяет - написанное остается навсегда и становится уже не твоим, а общенародным достоянием, и если солжешь - это так и останется и будет видно всем и всегда. Тут тебе и оценка, и приговор - получишь то, что заслужил.
Нелегко справиться с трепетом и чувством ответственности перед чистым листом. Не всем удается преодолеть этот барьер в себе. При жизни нашего поколения мы много раз были свидетелями, когда люди с очень высоким общественным положением и, казалось бы, очень крупные не устояли перед чистым листом и написали на нем такое, за что не примет их в свое лоно история как порядочную, честную личность.
Много удивительных изобретений совершили люди. Ухитрились они преодолевать и трудность написания мемуаров. Часто бывало так - человек прожил сложную жизнь, много видел, а написать об этом не может, не дала ему природа литературных способностей. Вот и придумали: объединяются двое, у одного опыт, большая жизнь, а другой свободно выкладывает мысли на бумагу, так рождается своеобразный литературный кентавр. Много у нас появилось за послевоенные годы таких кентавров. Как правило, это искусственное объединение порождало вещи неполноценные, но все же, с одной стороны, надо сказать спасибо литзаписчикам за то, что они сохранили для потомков хотя бы рельеф событий. Но, с другой стороны, им же и упрек за то, что многие из них вытравили душу рассказчика, его личные переживания, отношение к событиям, язык (пусть не литературный, но у каждого свой). Вот в этом смысле литературные обработчики, как на лесопильном заводе, делали из разных деревьев одинаковые столбы. Да еще каждый, в зависимости от степени своего мужества или трусости, заботился о благополучии и "проходимости" своего творения, вытравляя из воспоминаний то, что, на их взгляд, не нужно или еще не время рассказывать, а тем самым они вытравляли самую душу, самый смысл из тех воспоминаний, которые они литературно обрабатывали.
Приложили свои въедливые перья дописчики и советчики и к воспоминаниям Жукова. Это не предположение - я даже беседовал с некоторыми из них. Жуков незадолго до смерти с грустью сказал: "Книга воспоминаний наполовину не моя". Это подтверждается в статье доктора исторических наук, генерал-лейтенанта Н. Г. Павленко, опубликованной в No 11, 1988 г., "Военно-исторического журнала". Профессор Павленко был в шестидесятых годах главным редактором этого журнала, он человек широко информированный об официальных и неофициальных делах и разговорах в военной среде после войны. Николай Григорьевич не раз встречался с Жуковым. В застойные времена о многих закулисных делах, касающихся книги Жукова, говорить было нельзя. Вот что наконец смог написать Павленко лишь в 1988 г.: "...из рукописи вопреки авторской позиции выбрасывались многие критические мысли, связанные с деятельностью И. В. Сталина, репрессиями, недостатками и просчетами в войне и т. д.
Еще до выхода в свет мемуаров Г. К. Жукова у руководства на Старой площади были разные точки зрения на труд полководца. Например, член Политбюро ЦК КПСС М. А. Суслов, ведавший в те годы идеологией, считал, что никакими купюрами изменить содержание книги Г. К. Жукова нельзя. Ее лучше не издавать совсем. Других взглядов придерживался Л. И. Брежнев. Он в конечном итоге и дал разрешение на публикацию Но раньше, чем это произошло, над ней довольно основательно "потрудились" две группы доработчиков (из Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота и из Военно-научного управления Генштаба)... они выписывали и вычеркивали все то, что считали нужным Как потом вспоминал один из руководителей группы доработчиков генерал М. X. Калашник, они "устраняли" недооценку партийно-политической работы в мемуарах Г. К. Жукова.
После того как усердно потрудились доработчики, готовая рукопись долго не посылалась в набор. Редактор А. Д. Миркина, работавшая над рукописью Жукова, рассказывала и в печати и мне, почему происходила задержка. (Кстати, с благодарностью должен сказать о том, что Анна Дмитриевна Миркина читала и рукопись этой моей книги.) Она рассказывала: работникам редакции дали понять - Брежневу очень хочется, чтобы маршал упомянул его в своих воспоминаниях. Но вот беда, за все годы войны Жуков ни разу на фронте не встречался с. Брежневым. Георгий Константинович просто не знал, что в какой-то армии существует такой полковник-политработник. Как быть? Без выполнения просьбы Генерального книга не пойдет. Тогда написали, что, находясь в 18-й армии генерала К. Н. Леселидзе, Жуков якобы хотел "посоветоваться" с начальником политотдела армии Л. И. Брежневым, но, к сожалению, его в штабе армии не было, "он как раз находился на Малой земле, где шли тяжелые бои". Миркина сказала, что, когда Жукову показали этот "довесок" и попросили согласиться, чтобы ускорить выход книги, маршал уступил и горько усмехнулся: "Умный поймет".
Еще до того, как мне стали известны вышеприведенные подробности "доработки" рукописи Жукова, я, внимательно читая и перечитывая воспоминания маршала, видел многие страницы "не его текста", они выделяются своей чужеродностью, казенностью, тенденциозностью содержания. Встречаются и такие суждения, которые невозможно посчитать за жуковские, они противоречат его взглядам, характеру, убеждениям. При чтении и анализе таких мест у меня все сильнее укреплялось желание познакомиться с первоначальной рукописью Жукова. Я предпринял немало усилий, чтобы найти ее, но обнаружить рукопись не удавалось ни у родственников, ни в архивах. Это само по себе еще больше распаляло не только мое любопытство, но и убеждение - что-то не так в этом исчезновении рукописи. Почему ее прячут? Кто и зачем? И если это так, то в рукописи, наверное, много такого, что не случайно прячется.
И я стал искать Искал долго, упорно и терпеливо. Несколько лет.
И вот однажды очень хороший и добрый человек мне сказал:
- Я знаю, вы работаете над книгой о Жукове, может быть, вам интересно будет познакомиться с его первоначальной рукописью. Ксгати, в ней многое поправлено, а вам, наверное, небезынтересно узнать подлинные суждения Георгия Константиновича.
Я не верил своим ушам! Неужели это не сон? Стараясь быть сдержанным (а внутри все кричало:
Неужели? Неужели нашел?!), я ответил, что мне будет и полезно и интересно познакомиться с рукописью. Но точно ли это оригинальный вариант?
- Не сомневайтесь,- самый первый, с замечаниями на полях лиц очень высокопоставленных и с ответами на эти замечания самого Жукова
Я готов был оставить все дела и кинуться за этой рукописью, но разговор этот произошел во время заграничной командировки, в далеком Буэнос-Айресе. Я потерял покой, не мог дождаться возвращения на родину. Мне не верилось, я боялся, что не сбудется, что-то помешает мне получить рукопись для ознакомления.
Опасения мои оказались не напрасны - хороший, добрый человек засомневался, его смущали замечания на полях рукописи, сделанные людьми и сегодня очень влиятельными Я дал слово никогда никому не называть имени хорошего, доброго человека, что свято выполняю. Еще и еще раз выражаю ему благодарность от себя и от читателей за то, что он сохранил и дал возможность нам ознакомиться с подлинными мыслями и суждениями Жукова, которые дают нам возможность в какой-то степени восстановить и справедливость и образ Георгия Константиновича
Хочу привести только один пример, подтверждающий бесценность находки.
Характер человека проявляется в поступках, в манере речи, в жестах и даже в походке. Общественные поступки и дела показывают характер и масштабы личности. Рассуждая так, я заходил в тупик, читая в мемуарах Жукова такую фразу: "Массовое выдвижение на высшие должности молодых, необстрелянных командиров снижало на какое-то время боеспособность армии" И только вскользь, как бы мимоходом, о массовых репрессиях, о погибших талантливых сослуживцах, которых так не хватало в боях! Что это - нежелание "ворошить"? Хотел написать - "трусость", но с именем Жукова это так несовместимо, что, как говорится, рука не поднимается написать такое. Тогда - что же? Почему мужественный, всегда самостоя гельно мысливший маршал не написал подробно об этой страшной беде нашей армии? Почему?!
Ответ я нашел в его рукописи. Все он написал! И отношение свое высказал крепко и прямо - по-жуковски. Например, опубликованная в книге маршала глава "Командование 3-м кавалерийским и 6-м казачьим корпусами" занимает 10 страниц, а в рукописи - 29. В книге это чужой, не жуковский по стилю и содержанию текст - сухой газетный отчет о некоторых международных событиях и становлении советской военной промышленности А в рукописи говорится честно и безбоязненно о репрессиях, которые опустошали ряды командного состава Красной Армии, и как сам Жуков едва не угодил в сталинскую мясорубку В соответствующем месте я приведу текст этой главы подробнее.
По ходу повествования я буду часто обращаться к подлиннику Жукова, это поможет нам пробиться к правде не только поступков маршала, но и событий тех лет. (1)
Задумывались вы, уважаемый читатель, над тем, как пишется история? По моим наблюдениям, она пишется дважды, трижды, и каждый раз события истолковываются по-разному.
Не вдаваясь в другие области, бегло взглянем на историю Великой Отечественной войны. Все в ней вроде бы детально известно- операции, даты, имена, цифры, рубежи. Но до 1953 года в наших исторических трудах был явный перекос в сторону преувеличения заслуг Сталина в достижении победы в целом и во многих операциях. был он назван "Великим полководцем всех времен и народов" Напомню еще про "десять сталинских ударов в 1944 г.".
А позднее, в конце пятидесятых годов? В шеститомном издании "Истории Великой Отечественной войны" и во многих книгах того периода виден иной акцент. Имя Сталина вычеркнуто и там, где это было необходимо, и там, где нельзя; возникла другая крайность- его пытались заменить именем Хрущева
А затем, в шестидесятых - семидесятых годах, появился и разросся до невероятных размеров новый конъюнктурный бурьян о том, что наши победы главным образом вдохновлялись с Малой земли и были одержаны на том пути, где "вел" 18-ю армию начальник политотдела полковник Брежнев Писали об этом всерьез и так много, что он сам поверил в это и преподнес себе маршальское звание, пять геройских Золотых Звезд и орден Победы. По статусу все это дается лишь за дела и подвиги, совершенные на поле брани, и полковнику-политработнику никак не полагается.
Вот такой неприглядный путь сложился у нас при написании истории Великой Отечественной войны Стыдно нам будет перед потомками Наверное, наследники будут пожимать плечами и поражаться нашей непоследовательности в оценке великих дел, которые мы смогли совершить, но не сумели достойно и правдиво описать
Здесь, мне кажется, пора сказать несколько слов о том, как написана книга, о жанре "литературная мозаика".
Одна из причин, почему в нашей литературе до сих пор нет современной "Войны и мира", на мой взгляд, в том, что писатели пытались решить эту труднейшую проблему в старой форме, то есть создать роман или эпопею. Но тема, масштабы событий так огромны, что они не поместились в рамки старого жанра Для того чтобы охватить колоссальный размах великой войны, нужно не плавное повествование с описанием батальных картин, пейзажей, переживаний героев Нужно что-то новое Кстати, Лев Николаевич Толстой к концу жизни, опираясь на свой огромный и многолетний опыт, пришел к заключению, что в старых формах, в тех, в которых работали он и его современники, уже писать нельзя Вот что он говорил об этом:
"12 января. Сейчас много думал о работе И художественная работа: "был ясный вечер, пахло..." невозможна для меня. Но работа необходима, потому что обязательна для меня. Мне в руки дан рупор, и я обязан владеть им, пользоваться им Что-то напрашивается, не знаю, удастся ли. Напрашивается то, чтобы писать вне всякой формы: не как статьи, рассуждения, и не как художественное, а высказывать, выливать, как можешь, то, что сильно чувствуешь" (2)
Или вот еще - та же мысль:
"Мне кажется, что со временем вообще перестанут выдумывать художественные произведения Будет совестно сочинять про какого-нибудь вымышленного Ивана Ивановича или Марию Петровну Писатели, если они будут, будут не сочинять, а только рассказывать то значительное или интересное, что им случалось наблюдать в жизни" (3)
Не надо подозревать меня в нескромности и самонадеянности. Я не имею в виду себя как продолжателя Толстого, говорю лишь о форме изложения. Опираясь на мудрость, опыт и прозорливость великого мыслителя, да и не только его, а и многих других (что никогда не было предосудительным), я попытаюсь осуществить задуманное мною.
С необходимостью создания нового жанра, отвечающего задачам, которые стояли передо мной как писателем при создании широкоохватных литературных произведений, столкнулся я еще при работе над повестью "Полководец" И мне кажется, я нашел такой жанр еще в той книге. В предисловии к ней я назвал его мозаикой Мозаика - это вид изобразительного искусства, широко распространенный еще в Древнем Риме. Она создается из отдельных плиточек, разноцветных кусочков, все вместе они составляют определенное изображение, картину Вот и в своей мозаике я создаю из отдельных эпизодов, фрагментов и цитат художественную литературную картину. Если в обычном романе или повести писатель оперирует словом и образом для изложения своих мыслей, поступков и переживаний героев и в целом замысла, то в мозаике писатель должен оперировать целыми блоками (если так можно сказать) и из этих блоков создать свое произведение. Для моей мозаики важным составным компонентом является документ, рассказ участника или очевидца события, способной убедительно, правдиво и достоверно показать то, о чем идет разговор.
Очень интересную мысль (ободряющую меня!) высказал Белинский еще до того, как Толстой пришел к выводу о том, что должна появиться новая проза:
"Мемуары, если они мастерски написаны, составляют как бы последнюю грань в области романа, замыкая ее собою. Что же общего между вымыслами фантазии и строго историческим изображением того, что было на самом деле? Как что? - художественность изложения! Недаром же историков называют художниками. Кажется, что бы делать искусству (в смысле художества) там, где писатель связан источниками, фактами и должен только о том стараться, чтобы воспроизвести эти факты как можно вернее? Но в том-то и дело, что верное воспроизведение фактов невозможно при помощи одной эрудиции, а нужна еще фантазия. Исторические факты, содержащиеся в источниках, не более как камни и кирпичи: только художник может воздвигнуть из этого материала изящное здание... Тут степень достоинства произведения зависит от степени таланта писателя" Вот видите, "камни" и "кирпичи", Белинский чуть-чуть не произнес слово "мозаика".
Документалистика в наши дни пользуется огромным успехом у читателей не только в нашей стране, но и во всем мире Во второй половине XX века документалистика - один из самых читаемых жанров, и происходит это не только потому, что она ближе к правде или читатель как-то утомился и уже не воспринимает описания, создаваемые фантазией художника. Этот бум документалистики происходит еще и оттого, что в наше время читатель уже не тот, какой был в прошлом веке. Теперь он широко информирован, способен оценивать явления самостоятельно. Когда говорится об исторических событиях, читателю интересно не только получить готовое, отшлифованное мнение писателя, но и самому поразмышлять и оценить то, о чем он читает, а документалистика как раз и предоставляет такие возможности.
Я изучал военную литературу, советскую и зарубежную, работал в архивах, наших и заграничных. Еще раз перечитал и просмотрел многое, написанное о войне. И не только нашими фронтовиками, но и теми, кто противостоял нам по ту сторону фронта. Кстати, они написали немало, и не только мемуары. Сразу после прекращения боевых действий американское военное руководство собрало в специальных лагерях (довольно комфортабельных) гитлеровских генералов, попавших к ним в плен. Среди них были все три бывших начальника генерального штаба сухопутных сил - Гальдер, Цейтцлер, Гудериан, заместитель начальника генштаба Блюментриг, начальник оперативного отдела генштаба Хойзингер и многие другие. Кроме того, в руках американского командования оказалось большинство документов немецкого генштаба. Собрав гитлеровских генералов и дав им доступ к документам, американское руководство предложило описать ход войны и изложить свои суждения о всех сражениях, в которых они участвовали. Все написанные материалы стали собственностью Пентагона, а гитлеровские генералы позже издали свои книги-воспоминания о войне, например, Гудериан в 1951 году "Воспоминания солдата", Манштейн - "Утерянные победы". Я читал эти и другие книги и тоже использовал их в своей работе.
Я буду цитировать неизданные рукописи (чьи именно, будет указано). И одной из причин того, что они не были опубликованы, отчасти была их правдивость.
После войны и учебы в Военной академии им. Фрунзе я работал в Генеральном штабе Советской Армии с 1948 по 1954 год, это был период обобщения, оценки, выводов о минувшей войне. Создавались новые уставы, обновлялись военная теория, стратегия, доктрина. Личное знание этих дел и проблем, думается, -тоже имеет важное значение. Работая в Генеральном штабе при жизни Сталина, я ощущал тот особый стиль и атмосферу, которые были характерны именно для того времени Я ни разу не говорил со Сталиным, но видел его много раз, и мне известен обширный генштабовский "фольклор" периода Великой Отечественной войны. Я был знаком со многими крупными военачальниками и буду описывать их по личным наблюдениям и впечатлениям. Сразу оговорюсь, я не был близок к этим людям, но даже короткие разговоры и встречи на учениях, совещаниях, в поезде или самолете, несколько слов, сказанных мне или при мне, имеют большое значение, так как смотрел я на этих людей не только глазами офицера, но и оком писателя. Мне не нужно изучать их по фотографиям, я знаю внешность каждого из них, особенности речи, жесты, черты характера. В числе военачальников, которых я так знаю, могу назвать Г К Жукова, А М Василевского, К. К. Рокоссовского, Р. Я. Малиновского, В. Д. Соколовского, И С Конева, С М Буденного, С М. Штеменко, Н. А. Булганина, И. X. Баграмяна, И. Е. Петрова, Ф. И. Голикова, А. И. Еременко, Г Ф Захарова, К С Москаленко, А. А. Лучинского, П А Ротмистрова, И. И. Федюнинского, И. Д. Черняховского, В. И. Чуйкова, П. И. Батова, М. Е. Катукова и многих других.
С некоторыми из них я встречался не только по службе, но и в неофициальной обстановке, где велись личные беседы, и в каждой тема воины была одной из главных
Внимательно изучил я мемуары военачальников и художественные произведения писателей, посвященные войне. Побывал на полях многих сражений, в том числе и тех, в которых сам участвовал (что немаловажно!). Осмотрел места, где работал и бывал Жуков: в Ставке, в Кремле, в кабинете Сталина и на даче его под Москвой, во дворцах, где проходили международные конференции,- в Ялте и в Цецилиенхофе в Потсдаме Осмотрел залу, где была подписана капитуляция гитлеровской Германии, штабы наших союзников:
ставку Черчилля в Лондоне; Эйзенхауэра и Монтгомери на побережье Ла-Манша; в Берлине и в Цоссене здания, где работали генеральный штаб и другие высокие военные инстанции фашистской Германии.
Авторы многих книг могут узнать в моем тексте "свои эпизоды", но я думаю, они меня правильно поймут и не посетуют на это, ведь работа, которую я взвалил на свои плечи, огромна:
я не считал нужным прятать или маскировать факты, цифры, документы, а порой и сцены, взятые из книг других авторов. Я говорю об этом открыто. Ничего не присвоил, в каждом случае указываю, от кого мне это стало известно, где прочитал, кто рассказал В рукописи мною указаны подробные сведения об авторах, где изданы их книги, вплоть до страниц, с которых заимствован текст. Даны сведения об архивных делах - точные их адреса, фонды, номера и страницы, где "что взято Но при публикации это доведено до минимума, так как, если приводить все эти библиографические и справочные сведения, книга, при множестве цитат, превратится и по объему, и по внешнему виду в нечто похожее на справочник. А это ведь художественное произведение!
Я повторяю, не корыстные и меркантильные помыслы двигали мое перо в этой работе, а желание собрать в единую картину все, что есть, и создать таким образом литературную мозаику. Я не претендую ни на роман, ни на эпопею и прошу судить о моей работе по законам нового жанра, который если я и не изобрел, то во всяком случае стремлюсь и считаю своевременным активизировать в литературе.
И еще я встретился со многими участниками войны, сослуживцами маршала Жукова, беседовал и записывал их рассказы и тоже широко использую их в своей книге.
Все компоненты мозаики объединены моими суждениями, объяснениями, комментариями, они-то и должны, по моему замыслу, связать все в единое целое. Не помню, кому принадлежит мысль, но мне она кажется правильной, я ее разделяю:
комментарий - это уже мировоззрение. В связи с этим могут возникнуть у читателей опасения, что мои описания в какой-то степени будут субъективными в силу того, что я человек со свойственными каждому из нас своими убеждениями, взглядами, отношением к людям и событиям Наверное, такое опасение закономерно. Но все же в самом начале хочу предупредить, что я старался избегать субъективности и быть в доступной мне степени объективным.
Допускаю, что у многих профессиональных историков чтение моей книги ничего, кроме раздражения, не вызовет, потому что они знают больше меня и вряд ли найдут в моем повествовании что-то для себя новое, а некоторые суждения мои, возможно, будут восприняты ими как ненаучные. Но книга эта в первую очередь рассчитана на читателей, от которых я получил тысячи добрых отзывов на моего "Полководца" и кто ждет теперь книгу о Жукове.
Мне очень хочется дать читателям возможность самим познакомиться с документами, услышать голоса очевидцев, потому что не каждый из вас имеет доступ, да и время на то, чтобы рыться в архивах, доставать необходимые книги в библиотеках, ну и, конечно же, не каждый может встречаться с теми, кто участвовал в сражениях и был близок к историческим личностям и простым людям - участникам событий, о которых пойдет разговор Я надеюсь, кто-нибудь раскроет эту книгу, когда уже не будет ни меня, ни участников войны, живущих сегодня. Вот тогда ценность бесед и свидетельств очевидцев возрастет еще больше.
Отшумели сражения второй мировой войны, раскрыты архивы и тайны генеральных штабов воевавших сторон, рассказаны и обнародованы ухищрения дипломатов, политических деятелей и военачальников. Казалось бы, пришло время изучать людям правду о всем происшедшем. И вот начали эту правду излагать. Но, как это ни странно, правда опять разная в двух лагерях, так же как это было в дни, когда гремели пушки. Оперируя теми же событиями, сражениями, рубежами и фронтами, количеством войск, датами, именами полководцев и героев, обе стороны теперь пишут историю на свой манер, толкуют так, как это выгодно той или другой стороне, причем самое любопытное, что все подтверждают свои точки зрения достоверными, убедительными аргументами, документами, а в конечном счете приходят к своим, желаемым выводам.
Можно ли не поддаться этому пороку? Давайте попробуем. Но это будет не просто, потому что, хоть и очень много написано об этой войне, она все еще остается по-настоящему "неизвестной".
В связи с перестройкой и гласностью появилось в печати, извлечено из личных и государственных архивов огромное количество неведомых нам ранее фактов или таких событий, о которых нельзя было писать и говорить.
Работая над книгой о Жукове без прежних ограничений и запретов, я обнаружил, что и нам самим эта война во многом не известна. Как это ни странно, но это так! Не говоря уже о тенденциозности и прямой фальсификации, мы еще не знаем многие стороны и подробности войны потому, что есть целые материки материалов, которых мало кто касался. Назову два из них, которые мне довелось просмотреть. Жуков, выезжая на фронт, в действующую армию, ежедневно в конце дня, а чаще ночью или уже утром писал совершенно секретные донесения Сталину Подчеркиваю - ежедневно! Эти донесения ввиду их большой секретности писались в единственном экземпляре лично Жуковым или под его диктовку генералом для особых поручений. На машинке донесения не перепечатывались Их текст передавался Верховному Главнокомандующему шифром. Все, кому был известен текст, расписывались на донесении - начиная от Жукова и кончая шифровальщиками. Донесения эти собраны в несколько объемистых томов по пятьсот и более листов Я прочитал и сделал выписки из этих томов, причем не из расшифрованного в Генеральном штабе текста, а из подлинных, написанных и правленных Жуковым разными карандашами и чернилами. В каждом донесении из почерка так и проявляется, бросается в глаза настроение, душевное состояние маршала. В каждом донесении излагается обстановка на определенный день и час, а также решение Жукова на действия войск в этих обстоятельствах.
Слова, буквы, строчки в каждом донесении разные. Если дела идут успешно, войска наступают или стойко обороняются, строки текста, абзац к абзацу ложится прямыми, строгими прямоугольниками. Но если идет сшибка с контрударами, контратаками, вклиниванием противника и, не дай бог, отходом наших войск, в этом случае и текст донесения на листах бумаги весь вкривь и вкось, с вставками и перечеркиванием, приписками сбоку и на обороте. Тут и карандаши разного цвета, и восклицательные знаки иногда по три подряд.
И, даже порой не выдерживая жуковского темперамента, бумага местами прорвана энергичным росчерком. Представляю еще и восклицания при этом: Жуков под горячую руку, как говорится, за словом в карман не лез, выпаливал, что накипело, громко и энергично.
Другие, еще более объемистые, залежи "неизвестной войны" (наверное, с ними работали ученые, журналисты, работники Министерства обороны и до меня, не претендую на роль первооткрывателя, но для меня это были действительно неведомые сокровища). Представьте себе 96 больших коробок, в каждой из них по 3-4 тома подлинных политических донесений из многих дивизий всех армий и всех фронтов! И в каждом томе более 500 документов. Здесь вся война, каждый ее день, героические поступки, подлые предательства, партсобрания с приветствиями "вождю народов", пьянки и дебоши, сбор средств на вооружение, самоубийства и самострелы. освобожденные города и села, радостные встречи соотечественников и их же помощь нашим врагам, перебои в снабжении и раненые, брошенные на произвол судьбы Солдаты-герои и генералы-подлецы Подлецы-солдаты и герои-генералы.
Вот где она, "неизвестная война"
Я познакомлю читателей с многими иэ этих материалов, имеющих отношение к моей теме, к Жукову, операциям, которыми он руководил
Но, повторяю, сотни томов и тысячи документов еще ждут отбора и публикации, да не только из этих коробок. Стоят на стеллажах, ждут своих первооткрывателей упаковки с делами управлений Генштаба - оперативного, разведывательного - и многих других. И не только Генштаба. Ко всему этому прикасались пока одиночки Все это еще по сей день "неизвестная война".
А у нас некоторые критики и литературоведы договорились до того, что считают' военная тема себя исчерпала! Нет, уважаемые коллеги, к военной теме по-настоящему прикоснулись еще очень немногие. Большие открытия и успехи нашей литературы в создании правды о войне и о человеке на войне еще впереди.

Введение мое немного затянулось, но прошу учесть - оно написано ко всей книге, а не только к первой ее части, публикуемой здесь.
Эта первая часть охватывает события, действия людей и главного героя Жукова от начала XX века до Московской битвы включительно.
Вторая часть, над которой я теперь работаю, освещает сражения и роль в них Жукова начиная от Московской битвы и до Дня Победы и принятия Жуковым капитуляции гитлеровской Германии.
Третья часть будет посвящена послевоенной службе и жизни Георгия Константиновича. Эта часть его биографии меньше всего освещена, и была она трудной, потому что фактически сразу после победы, с 1946 года, и до смерти Сталина в 1953 году и с 1957 года до конца жизни он находился в опале.
И лишь в самые последние годы жизни судьба подарила ему большое счастье - любовь к прекрасной женщине и ее такое же сильное ответное чувство. Тем и завершится моя книга.
В моей мозаике описано далеко не все-события, личные поступки и качества людей рассмотрены мной преимущественно в воедином аспекте: я писатель военный и стремлюсь не выходить за пределы моей компетентное ги Возможно, есть в книге и огрехи. Мне бы очень хотелось получить от читателей замечания, поправки и особенно какие-то новые факты, эпизоды из жизни Георгия Константиновича, которые оказались мне неизвестны при работе над книгой Все это я учту с благодарностью.

НАЧАЛО РАТНОГО ПУТИ

Как это ни странно звучит сегодня, но будущий маршал, вступая в жизнь, даже не помышлял быть военным. И родители, назвав его при крещении Егорием, вовсе не думали о внесенном в святцы воине Георгии Победоносце.
Выстрел в Сараево 28 июня 1914 года, которым был убит наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц-Фердинанд и с которого принято считать начало первой мировой войны, перевернул судьбы не только императоров, но и деревенского парня, каким был Егор Жуков.
Я начинаю свое повествование с того дня, когда Георгии впервые, еще не надев военной формы, столкнулся, как сказали бы сегодня, с военной проблемой.
Произошло это так. С началом боевых действий, под влиянием, как мы говорим в наши дни, пропаганды произошел всплеск патриотических чувств, особенно у молодежи, быстрее других поддающейся романтическим мечтаниям война, мол, это подвиги, геройство, награды...
К этим дням Жуков семь лет проработал в скорняжной мастерской. Из мальчика-ученика он уже стал мастером, получал "целых десять рублей"! И, как он сам вспоминает" "Хозяин доверял мне, видимо убедившись в моей честности. Он часто посылал меня в банк получать по чекам или вносить деньги на его текущий счет Ценил он меня и как безотказного работника и часто брал в свой магазин, где кроме скорняжной работы мне поручалась упаковка грузов и отправка их по товарным конторам.
Мне нравилась такая работа больше, чем в мастерской, где, кроме ругани между мастерами, не было слышно других разговоров. В магазине - дело другое..."
Нравилось! Глядишь, и вырос бы из Жукова не наш великий полководец, а купец или крупный коммерсант Но вспыхнула война, взбудоражила юношей, захватила возможностью отличиться. Одним из таких был сверстник Георгия, 17-летний парнишка Александр Пилихин, он предложил бежать на фронт Но более рассудительный Георгий решил посоветоваться с самым авторитетным для него человеком - мастером Федором Ивановичем. Тот сказал:
- Мне понятно желание Александра, у него отец богатый, ему есть из-за чего воевать. А тебе, дураку, за что воевать? Уж не за то ли, что твоя мать с голоду пухнет? Вернешься калекой, никому не будешь нужен.
Так старый мастер преподал первый урок социального мышления на военную тему будущему полководцу.
Жуков на фронт не убежал, и, следовательно, первое его соприкосновение с делами военными было не в пользу ратной карьеры. Коммерческое будущее пока взяло верх. А незадачливый друг его все-таки бежал на фронт, и через два месяца его привезли тяжело раненного.
Георгий надел военную форму по призыву, 7 августа 1915 года, в городе Малоярославце Калужской губернии И тем сделал первый шаг к маршальскому жезлу, который, как известно, находится в вещевом мешке каждого солдата.
Я не буду подробно описывать его боевые дела на фронте, да и нет о них подробностей, напомню только, что за храбрость и умелые действия Жуков был произведен в унтер-офицеры и награжден двумя Георгиевскими крестами.
В одной из бесед, которые в конце жизни маршал вел с Константином Симоновым, он так подводит итог началу своей военной биографии-
"Я иногда задумываюсь над тем, почему именно так, а не иначе сложился мой жизненный путь на войне и вообще в жизни. В сущности, я мог бы оказаться в царское время в школе прапорщиков. Я окончил в Брюсовском, бывшем Газетном, переулке четырехклассное училище, которое по тем временам давало достаточный образовательный ценз для поступления в школу прапорщиков.. Но мне этого не захотелось. Я не написал о своем образовании, сообщил только, что окончил два класса церковноприходской школы, и меня взяли в солдаты. Так, как я и хотел.
На мое решение повлияла поездка в родную деревню незадолго перед этим. Я встретил там, дома, двух прапорщиков из нашей деревни; до того плохих, неудачных, нескладных, что, глядя на них, мне было даже как-то неловко подумать, что вот я, девятнадцатилетний мальчишка, кончу школу прапорщиков и пойду командовать взводом и начальствовать над бывалыми солдатами, над бородачами и буду в их глазах таким же, как эти прапорщики, которых я видел у себя в деревне. Мне не хотелось этого, было неловко.
Я пошел солдатом. Потом кончил унтер-офицерскую школу - учебную команду. Эта команда, я бы сказал, была очень серьезным учебным заведением и готовила унтер-офицеров поосновательнее, чем ныне готовят наши полковые школы...
Роль унтер-офицеров в царской армии была очень велика. По существу, на них лежало все обучение солдат, да и немалая тяжесть повседневного руководства солдатами, в том числе и руководство ими в бою. Среди царских офицеров было немало настоящих трудяг, таких, которые все умели делать сами и делали, не жалея на это ни сил, ни времени. Но большинство все-таки сваливали черновую работу на унтер-офицеров, полагались на них. И это определило положение унтер-офицеров в царской армии. Они были хорошо подготовлены, служили серьезно и представляли собой большую силу...
После Февральской революции я был выбран председателем эскадронного комитета, потом членом полкового.
Нельзя сказать, что я был в те годы политически сознательным человеком. Тот или иной берущий за живое лозунг, брошенный в то время в солдатскую среду не только большевиками, но и меньшевиками, и эсерами, много значил и многими подхватывался. Конечно, в душе было общее ощущение, чутье, куда идти. Но в тот момент, в те молодые годы можно было и свернуть с верного пути. Это тоже не было исключено. И кто его знает, как бы вышло, если бы я оказался не солдатом, а офицером, если бы кончил школу прапорщиков, отличился в боях, получил бы уже другие офицерские чины и к этому времени разразилась бы революция. Куда бы я пошел под влиянием тех или иных обстоятельств, где бы оказался? Может быть, доживал бы где-нибудь свой век в эмиграции? Конечно, потом, через год-другой, я был уже сознательным человеком, уже определил свой путь, уже знал, куда идти и за что воевать, но тогда, в самом начале, если бы моя судьба сложилась по-другому, если бы я оказался офицером, кто знает, как было бы Сколько искалеченных судеб оказалось в то время у таких людей из народа, как я"
Начиная свой жизненный и военный путь, Жуков, конечно, и предположить не мог, что именно он, Георгий Жуков, одержит блистательные победы над крупнейшими немецкими генералами и фельдмаршалами.

Очень часто в книгах о войне мы встречаем фамилии гитлеровских генералов, с которыми довелось сражаться в боях нашим полководцам. Но, как правило, на фамилиях все дело и кончается, а ведь каждый из генералов обладал определенным характером, имел свои приемы ведения боев и операций, и это все при встрече с нашими военачальниками, несомненно, сказывалось. И если в сражении доводилось одерживать победу или терпеть поражение, то, мне кажется, одно из объяснений успеха или неуспеха заложено и в личности генерала, с которым, как говорится, пришлось скрестить шпаги. Вот, исходя из этих соображений, я хочу в моей книге дать портреты будущих противников Жукова.
Я собирал эти материалы в нашей и зарубежной печати. А однажды представился случай познакомиться с личными делами гитлеровских генералов и фельдмаршалов В немецкой армии, как и в других армиях мира, на каждого офицера велись в управлении кадров личные дела. У нас это папки с завязками, в которых постепенно, год за годом, накапливаются аттестации и другие документы, характеризующие службу офицера. В немецкой армии учет выглядит несколько иначе У них на каждого офицера и генерала заполнялись карточки с однообразными для всех пунктами, что-то вроде нашей анкеты, только с меньшим количеством вопросов, сюда вносились конкретные биографические и служебные данные. Я снял копии с личных дел немецких военачальников, с которыми вам в книге, а Жукову на полях сражений придется встретиться.
Начнем с будущего фельдмаршала Вильгельма Кейтеля. Почему с него? Потому, что именно Кейтель в мае 1945 года будет подписывать безоговорочную капитуляцию гитлеровской армии, которую положит перед ним на стол Жуков. Вот что написано в личном деле Вильгельма Кейтеля. Родился в 1882 году в семье среднего достатка, среднего класса, даже с антипрусскими традициями. Первое офицерское звание - лейтенант - он получил в 1902 году В 1914 году он уже был капитаном и служил в военном министерстве. В годы первой мировой войны в качестве офицера генерального штаба работал в штабах нескольких кавалерийских корпусов и дивизий В 1920 году - преподаватель в кавалерийской школе. Затем после мировой войны он служил в различных частях на штабных и командных должностях. В 1923 году получил звание майора.
Следующий из будущих противников Жукова, с кем надо познакомиться пораньше, как мне кажется,- Эвальд фон Клейст. Потому что фон Клейст будет первым гитлеровским генералом, с которым Жукову придется столкнуться на поле боя в первую же неделю войны, недалеко от нашей границы. Клейст в отличие от Кейтеля был родовит по военной линии, один из его предков был фельдмаршалом сухопутных войск при Фридрихе II. Следующий его предок тоже, еще в конце XVIII века и в начале XIX, отличился во многих войнах, за что получил звание графа, и вот с тех пор к фамилии Клейст стала прибавляться приставка "фон"
Эвальд Клейст родился в 1881 году Звание лейтенанта получил в 1901 году, с 1910 по 1914 год учился в академии После окончания академии получил звание капитана (Жуков, как вы помните, в 1915 году только надел солдатскую форму) В годы первой мировой войны Клейст работал в штабах корпуса, а после был направлен на службу в генеральный штаб. В 1919 году - майор и работает референтом, завотделом в военном ведомстве.
Если с Клейстом Жуков только столкнулся в первые дни войны, но остановить его танковый таран не смог, то с фельдмаршалом фон Боком он бился долго и упорно в сражениях под Москвой и одержал над ним, как известно, блестящую победу. Поэтому и за службой фон Бока давайте проследим заранее. По возрасту он ровесник Кейтеля и Клейста, родился в 1880 году, тоже потомственный прусский офицер в третьем поколении. На фронтах первой мировой войны дослужился до командира полка.
В те же годы начинали свои военные биографии и набирались образования и опыта почти все будущие противники Жукова. Гальдер, фон Манштейн,Гудериан, Гот, Паулюс, фон Рундштедт, Лист, Гепнер и другие У них очень похожие биографии, почти все они родились в конце прошлого века, потомственные служаки, окончили офицерские училища и военные академии, получили опыт на фронтах первой мировой войны. По ходу службы Жукова я буду знакомить читателей и с изменениями в биографиях его оппонентов.

Жизнь нескольких поколений почти всех европейских государств в середине XX века зависела не только от обычного хода истории, движимого постоянно действующими социальными, экономическими, политическими и природными механизмами, но еще в эти годы проявилось и очень ощутимое влияние исторических личностей.
Деятельность Георгия Константиновича Жукова часто соприкасалась с деяниями двух исторических персонажей - это Сталин и Гитлер, от них нередко зависели и его собственные поступки, решения, а порой жизнь или смерть.
И хочу сразу же не просто сказать, а с недоумением воскликнуть по поводу такого вот исторического парадокса: Сталин и Гитлер были признаны военно-врачебными комиссиями непригодными к военной службе Правда, в годы первой мировой воины, когда всех при зывали "под метелку", Гитлер дослужился до звания ефрейтора. И вот эти двое, не наделенные природой даже простейшими качествами, необходимыми для военной профессии, становятся Верховными Главнокомандующими, руководят сражениями миллионных армий, присваивают звания маршалов и генералов, награждают или расстреливают их по своей прихоти, посылают в бой миллионы людей, проводят сражения в масштабах, невиданных доселе в истории.
Многие из живущих сегодня, и я в том числе,- свидетели и участники того, как вершилась недавняя история. Я считаю необходимым вспомнить хотя бы главные события и основных предводителей наших потому, что новые поколения не знают этих событий, не говоря о скрытых движущих рычагах и пружинах, без этого им многое будет непонятно. Да и нам, уходящим, на склоне лет нелишне вспомнить и пережитое, и что мы "натворили" в то жестокое лихолетье, ведомые историческими личностями и своей слепой преданностью им.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА, ГОДЫ ДВАДЦАТЫЕ

В книге Жукова, в главе, которая называется "Участие в гражданской войне", изложена общая обстановка на фронтах, на востоке, на западе, на юге, но все это в очень крупных масштабах, и мало сказано о личном участии Жукова в боях Из автобиографии в его личном деле и из отдельных эпизодов в воспоминаниях можно составить следующую короткую хронику его участия в гражданской войне
В Краевую Армию вступил добровольно в августе 1918-го Службу начал в 4-м кавалерийском полку 1 и Московской кавалерийской дивизии. Полк формировался в Москве, в казармах на Ходынке Был в этом полку рядовым, затем, командиром отделения, помощником командира взвода.
Весной 1919 года возникла опасность для молодой Советской республики на востоке Оттуда вел свою трехсоттысячную, хорошо вооруженную армию Колчак Сюда, на этот фронт, и был брошен полк, в котором служил Жуков. Он вспоминает о прибытии в район боевых действий довольно живописно-
"Помню момент выгрузки нашего полка на станции Ершов Изголодавшиеся в Москве красноармейцы прямо из вагонов ринулись на базары, купили там караваи хлеба и тут же начали их поглощать, да так, что многие заболели. В Москве-то ведь получали четверть фунта плохого хлеба да щи с кониной или воблой.
Зная, как голодает трудовой народ Москвы, Петрограда и других городов, как плохо снабжена Красная Армия, мы испытывали чувство классовой ненависти к кулакам, контрреволюционному казачеству и интервентам Это обстоятельство помогло воспитывать в бойцах Красной Армии ярость к врагу, готовность их к решающим схваткам".
К середине апреля создалась реальная угроза соединения войск Колчака и Деникина, потому что Колчак находился в непосредственной близости от Казани и Самары. В этот критический момент командование южной группой войск Восточного фронта было возложено на М. В. Фрунзе. Умелым ударом по открытому левому флангу Фрунзе нанес белым поражение под Бугульмой, Белебеем и под Уфой. В этих боях участвовал, еще в небольшом звании, в должности помкомвзвода, и Жуков Тогда же он впервые увидел Фрунзе. Конечно, он тогда стоял в строю, а Фрунзе был для него большой, недосягаемый начальник, но все же эта встреча навсегда запомнилась Жукову, он с большой теплотой отзывался о Михаиле Васильевиче.
В это время уже совсем определяется и политическое лицо Георгия Константиновича. До марта 1919 года он состоял в группе сочувствующих (тогда еще не было кандидатов партии), а 1 марта 1919 года его приняли в члены РКП (б) В партию Жуков вступал, как говорится, с открытой душой, полностью разделяя ее программу - социальное положение и жизнь крестьянина-бедняка сформировали его взгляды и чаяния, они совершенно соответствовали тому, что провозглашала и осуществляла партия. В своих воспоминаниях он, уже будучи пожилым человеком, с жаром пишет- "С тех пор все свои думы, стремления, действия я старался подчинять обязанностям члена партии, а когда дело доходило до схватки с врагами Родины, я, как коммунист, помнил требования нашей партии быть примером беззаветного служения своему народу".
И это действительно так. В сабельных рубках, в стычках с врагами Жуков был храбрым бойцом, что отмечали его товарищи и командиры. Во второй половине 1919 года его, как человека, проявившего себя в боях и заслуживающего дальнейшего роста, намеревались послать на курсы красных командиров. Но в эти дни в районе села Заплавное белые внезапно переправились через Волгу между Черным Яром и Царицыном, и полк вместе с другими частями был брошен на ликвидацию этого плацдарма, поэтому Жукова на учебу не отправили. Да к тому же в этих боях он был и ранен. Это произошло в рукопашной схватке- недалеко от Жукова разорвалась ручная граната, и осколки впились в левую ногу и левый бок. Жуков был отправлен в лазарет.
После лечения он получил месячный отпуск на поправку. Поехал к родителям, в свою родную деревню Стрелковку. Здесь было голодно, жилось трудно. Сразу после отпуска Жуков явился в военкомат и попросил, чтобы его отправили в действующую армию. Но военком, посмотрев на него, сказал, что он еще слаб, надо бы ему полечиться, и поэтому отправил его на кавалерийские курсы в Старожилово Рязанской губернии.
Здесь скоро разглядели в нем задатки способного командира и назначили старшиной курсантской роты.
На курсах Жуков проучился до июля 1920 года, затем курсы в полном составе были доставлены эшелоном в Москву, в Лефортовские казармы, где их объединили с бойцами других курсов и создали 2-ю Московскую бригаду курсантов, которую направили на юг против Врангеля.
В составе курсантского полка Жукову пришлось рубиться с кавалеристами десанта генерала Улагая. В ходе этих боев ввиду постоянной нехватки командиров был произведен досрочный выпуск курсантов, отличившихся в боях. В их числе был и Жуков. Получил он назначение в 14-ю отдельную кавалерийскую бригаду, в 1-й кавалерийский полк, где стал командиром взвода. За короткое время Жуков завоевал авторитет у своих бойцов и у командования как командир, умеющий организовать учебу, да и как боевой командир, потому что занятия часто прерывались выходами для ликвидации многочисленных банд, появлявшихся в то время.
Таким образом, Жуков участвовал в боях на Южном фронте, членом Реввоенсовета которого был в то время Сталин. Разумеется, их разное служебное положение не могло привести к встрече - один в числе атакующих с шашкой наголо, другой в штабе фронта, но все же Жуков видел и знал происходившее вокруг и позднее имел право судить и оценивать события тех дней как очевидец и участник.
Жуков, характеризуя Сталина как военачальника, отзывался о нем в разные годы по-разному. В книге своей Георгий Константинович высоко оценивал военные способности, организаторский его талант и в целом как Верховного Главнокомандующего, который "владел основными принципами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими со знанием дела, хорошо разбирался в больших стратегических вопросах".
В более поздних статьях и выступлениях -Жуков военные способности Сталина, и особенно его успехи в руководстве операциями, оценивал более скромно. Что касается бесед с людьми, которым Георгий Константинович доверял, то в этих разговорах он отзывался о Сталине как о человеке, слабо разбиравшемся в военных делах и приносившем больше вреда, чем пользы, в руководстве операциями, особенно до Сталинградской битвы. Более подробно мы коснемся этого в соответствующих главах.
Противоречия в оценках Жукова объясняются и цензурными барьерами, и усердием "доработчиков".
Поэтому только интимные беседы, содержание которых стало известно лишь в период гласности, пожалуй, отражают подлинное мнение маршала и оценку деятельности Сталина как полководца.
Но поскольку мы с вами решили во всем разобраться сами, давайте такие разноречивые оценки Жукова проверим нашим мнением, определив его в каждом конкретном случае, используя для этого те доступные эпизоды, которые будут приведены по ходу повествования.
В конце 1920 года Жуков уже командует 2-м эскадроном 1-го кавалерийского полка. В этой должности он принимает участие в боях по ликвидации антоновского восстания. Это были крупные бои, у восставших сформировалась целая армия. Руководили боевыми действиями на Тамбовщине - М. Н. Тухачевский, В. А. Антонов-Овсеенко и И. П. Уборевич. Вот здесь Жуков впервые познакомился с этими крупными военачальниками и видел их, как говорится, в боевых делах.
Разумеется, по своей должности командира эскадрона Жуков не заседал в высоких штабах и не участвовал в разработке крупных операций, он делал свое дело, сражался.
В одном из боев антоновец едва не зарубил Жукова, и мы бы могли в тот момент навсегда потерять этого талантливейшего человека, но боевой соратник, политрук Ночевка, спас его.
Вот как сам Жуков своим энергичным языком рассказал об этом в беседе с Симоновым:
"Надо сказать, что это была довольно тяжелая война. В разгар ее против нас действовало около семидесяти тысяч штыков и сабель. Конечно, при этом у антоновцев не хватало ни средней, ни тем более тяжелой артиллерии, не хватало снарядов, были перебои с патронами, и они стремились не принимать больших боев. Схватились с нами, отошли, рассыпались, исчезли и возникли снова. Мы считаем, что уничтожили ту или иную бригаду или отряд антоновцев, а они просто рассыпались и тут же рядом снова появились. Серьезность борьбы объяснялась и тем, что среди антоновцев было очень много фронтовиков и в их числе унтер-офицеров. И один такой чуть не отправил меня на тот свет.
В одном из боев наша бригада была потрепана, антоновцы изрядно всыпали нам. Если бы у нас не было полусотни пулеметов, которыми мы прикрылись, нам бы вообще пришлось плохо. Но мы прикрылись ими, оправились и погнали антоновцев.
Незадолго до этого у меня появился исключительный конь. Я взял его в бою. И вот, преследуя антоновцев... я не удержал коня Он вынес меня шагов на сто вперед всего эскадрона. Во время преследования я заметил, как мне показалось, кото^то из командиров, который по снежной тропке - был уже снег - уходил к опушке леса. Я за ним. Он от меня.. Догоняю его, вижу, что правой рукой он нахлестывает лошадь плеткой то по правому, то по левому боку, а шашка у него в ножнах... и в тот момент, когда я замахнулся шашкой, плетка оказалась у него слева. Хлестнув, он бросил ее и прямо с ходу, без размаха вынеси шашку из ножен, рубанул меня. Я не успел даже закрыться, у меня шашка была еще занесена, а он уже рубанул, мгновенным, совершенно незаметным для меня движением вынес ее из ножен и на этом же развороте ударил меня поперек груди. На мне был крытый сукном полушубок, на груди ремень от шашки, ремень от пистолета, ремень от бинокля. Он пересек все эти ремни, рассек сукно на полушубке, полушубок и выбил меня этим ударом из седла. И не подоспей здесь мой политрук, который зарубил его шашкой, было бы мне плохо. Потом, когда обыскивали мертвого, посмотрели его документы... увидели, что это такой же кавалерийский унтер-офицер, как и я, и тоже драгун, только громаднейшего роста. У меня потом еще полмесяца болела грудь от его удара.. "
В тот жаркий день под Жуковым убили лошадь. Он из револьвера отстреливался от наседавших на него повстанцев, пытавшихся взять его в плен. Его спасли подоспевшие на выручку бойцы В конце лета 1921 года отряды Антонова на Тамбовщине были ликвидированы Жуков за геройство в этих боях награжден орденом Красного Знамени
С 1922 года по март 1923 года Жуков командовал эскадроном 38-го кавалерийского полка В его личном деле появились первые письменные аттестации
На моем столе лежит копия личного дела Георгия Константиновича Жукова Первая аттестация 1922 года, в ней написано. "Командир эскадрона с 10 ноября 1920 года С 1 марта 1918 года все время на фронте. Кавалерийскую службу теоретически и практически знает хорошо. Общеобразовательная подготовка средняя, строевая и боевая хорошая, но иногда дерзко относится к политруку "
Вот еще когда отмечалась его самостоятельность и несколько напряженное отношение к политработнику, в действиях которого он, как командир-единоначальник, замечал известное притеснение
Командир полка написал в этой аттестации свое заключение. "По своим знаниям соответствует своему назначению и может быть повышен"
Аттестация 1923 года выглядит уже так (обратите внимание на любопытный стиль документов того времени) "Тов Жуков вполне отлично подготовлен теоретически, вышколенно знает кав. службу, отлично воспитан, обладает широкой инициативой, хороший администратор - хозяин эскадрона. Дисциплинирован, но бывает иногда резок в обращении с подчиненными Политически подготовлен удовлетворительно. В занимаемой должности пребывает достаточно для его повышения в пом ком полка"
Утверждая эту аттестацию, командир 7-й кавалерийской дивизии Н. Д. Каширин написал: "Допустить товарища Жукова к исполнению должности пом командира полка 40-го кав полка и возбудить ходатайство об его утверждении"
Дальше сам Жуков вспоминает, что вскоре его вызвал командир дивизии Каширин, побеседовал с ним, расспросил, как идут дела с обучением в подразделении, и совершенно неожиданно для Жукова, которого это известие прямо ошарашило, сказал, что принято решение назначить его командиром 39-го Бузулукского кавалерийского полка.
Можно понять Жукова: должность командира полка высокая, ответственная и настолько самостоятельная, что не только предоставляет возможность командиру проявить себя, но и открывает ему огромную перспективу дальнейшей службы
Жуков пишет по этому поводу "Полк - это основная боевая часть, где для боя организуется взаимодействие всех сухопутных родов войск, а иногда и не только сухопутных. Командиру полка нужно хорошо знать свои подразделения, а также средства усиления, которые обычно придаются полку в боевой обстановке. От него требуется умение выбрать главное направление в бою и сосредоточить на нем основные усилия Особенно это важно в условиях явного превосходства в силах и средствах врага.
Командир части, который хорошо освоил систему управления полком и способен обеспечить его постоянную боевую готовность, всегда будет передовым военачальником на всех последующих ступенях командования как в мирное, так и в военное время".
Мне довелось командовать разными полками - горно-стрелковым, стрелковым, механизированным - около шести лет, в мирное время, после войны. И поэтому могу с полным основанием подтвердить, что полк - действительно сложный армейский организм, а если он еще стоит отдельным гарнизоном, то напоминает крошечное государство Судите сами: штаб - это нечто вроде правительства; есть и своя крупная партийная организация (партия), и еще политработники - профессионалы политической работы. В полку свое сложное, хорошо организованное снабжение, я имею в виду не только централизованное, но и свое полковое хозяйство- бывают свиные и молочные фермы и даже посевные площади, в горнострелковом полку нам доводилось сеять клевер и заготавливать сено для лошадей на зиму В полку есть представитель особого отдела КГБ и даже своя "тюрьма" - гауптвахта. Есть учреждения культуры- библиотека, клуб, много комнат для политической работы, так называемые "ленинские комнаты" Имеется, в конце концов, и торговля: свои магазины, кафе, буфеты, чайные
В мемуарах очень многих наших военачальников время службы в должности командира полка единодушно оценивается не только как самое трудное и плодотворное, но и считается еще и школой, открывающей перед строевым офицером возможность дальнейшей успешной работы на более высоких должностях.
Вот на такую должность в конце апреля 1923 года и был назначен Жуков, шел ему тогда двадцать восьмой год.

Итак, в начале двадцатых годов Жуков командовал полком. Вскоре командир 7-й кавдивизии Каширин был назначен с повышением в другое соединение (позднее он был расстрелян), а на его должность прибыл герой гражданской войны Г Д Гай На первых же учениях, которые проводил с полком Жуков, он понравился опытному боевому командиру дивизии А Жукову, в свою очередь, пришелся по душе энергичный, горячий Гай, и не только потому, что у него была славная боевая биография, он и в мирное время работал увлеченно, внимательно и заинтересованно относился к людям, что хорошо чувствовали все окружающие и за что его очень уважали.
В конце летней учебы 1923 года 7-я Самарская кавалерийская дивизия участвовала в больших окружных маневрах. И здесь Жуков тоже отличился своими быстрыми и энергичными действиями. Столкнувшись с "противником" во встречном бою, он опередил его в развертывании и лихим ударом во фланг "разгромил его наголову". За эти действия Жукова отметил и похвалил не только комдив Гай, но и командующий округом М Н Тухачевский, который наблюдал за форсированным маршем и стремительной атакой кавалеристов. Так впервые Жуков заслуживает высокую похвалу опытнейшего, великолепно разбирающегося в военных делах будущего маршала Тухачевского.
Однако, несмотря на свою довольно удачную службу и хорошее мнение о нем командиров, сам Жуков ощущал недостаточность теоретической подготовки. Он писал об этом: "В старой царской армии окончил унтер-офицерскую учебную команду, в Красной Армии - кавалерийские курсы красных командиров. Вот и все. Правда, после окончания гражданской войны усиленно изучал всевозможную военную литературу, особенно книги по вопросам тактики.
В практических делах я тогда чувствовал себя сильнее, чем в вопросах теории, так как получил неплохую подготовку еще во время первой мировой войны Хорошо зная методику боевой подготовки и увлекался ею. В области же теории понимал, что отстаю от тех требований, которые сама жизнь предъявляет мне как командиру полка. Размышляя, пришел к выводу, не теряя времени, надо упорно учиться. Ну а как же полк, которому надо уделять двенадцать часов в сутки, чтобы везде и всюду успеть? Выход был один. прибавить к общему рабочему распорядку дня еще три-четыре часа на самостоятельную учебу, а что касается сна, отдыха - ничего, отдохнем тогда, когда наберемся знаний".

Однажды полк посетил герой гражданской войны, легендарный В. К. Блюхер. Он провел с полком Жукова учение, внезапно объявив боевую тревогу Поставленную задачу полк выполнил, действовал быстро и организованно. После отбоя Блюхер дал высокую оценку и действиям полка, и Жукову лично. Георгий Константинович вспоминает "Я был очарован душевностью этого человека. Бесстрашный боец с врагами Советской республики, популярный герой, В К. Блюхер был идеалом для многих. Не скрою, я всегда мечтал быть похожим на этого замечательного большевика, чудесного товарища и талантливого командующего".
Вот здесь Жуков сам приоткрывает нам свой идеал командира, к которому он стремился в те годы.
В июле 1924 года комдив Гай, ценящий своего талантливого командира полка, направляет Жукова на учебу в Ленинград, в Высшую кавалерийскую школу
За время работы в должности командира полка Жуков заслужил следующую аттестацию: "Хороший строевик и администратор, любящий и знающий кавалерийское дело. Умело и быстро ориентируется в окружающей обстановке Дисциплинирован и в высшей степени требователен по службе. За короткое время его командования полком сумел поднять боеспособность и хозяйство полка на должную высоту В боевой жизни мною не испытан Занимаемой должности соответствует. Командир 2-й бригады 7-й Самарской дивизии В. Селицкий".
К этой аттестации присоединился и Гай, командир и военком 7-й кав. дивизии: "С аттестацией командира бригады вполне согласен. Тов. Жуков теоретически и тактически подготовлен хорошо. За короткий срок поставил полк на должную высоту Хороший спортсмен-наездник. Должности вполне соответствует".
Гай (настоящее имя егоГайкДмитриевичБжишкян) после командования 7-й Самарской кавалерийской дивизией, в которой служил Жуков, в дальнейшем стал командиром корпуса, работал в военно-педагогических заведениях, занимался научной работой. В 1937 году, в числе многих других, был расстрелян по ложному обвинению.

Высшая кавалерийская школа находилась в Ленинграде. Жуков приехал в Ленинград впервые. Этот прекрасный город с его революционными традициями, с огромным количеством культурных и исторических памятников и учреждений совершенно захватил Жукова, и он наслаждался, знакомясь со всем этим богатством. Высшая школа имела прекрасную учебную базу и размещалась в здании бывшей царской высшей кавалерийской школы, здесь были удобные классы, манеж, методические кабинеты, в общем, все способствовало тому, чтобы успешно учиться. Кстати, вскоре школа была переименована в кавалерийские курсы усовершенствования командного состава (ККУКС), а срок обучения сокращен с двух до одного года, о чем Жуков очень сожалел, так как страстно стремился повышать свои знания.
Начальником курсов был В М Примаков, человек легендарной судьбы и сложной биографии. В 1915 году, еще будучи гимназистом, он вступил на путь революционера. Вернее, вступил он на этот путь раньше, а в 1915 году уже был арестован за распространение воззваний против войны среди войск Черниговского гарнизона. Поскольку это было в военное время, да еще среди войск, Примакову по приговору была определена пожизненная ссылка в Восточную Сибирь. Только после Февральской революции он освободился из ссылки и, прибыв в Петроград, участвовал в Октябрьском вооруженном восстании, возглавляя один из отрядов, штурмовавших Зимний дворец. Затем участвовал в разгроме мятежа Краснова, а в январе 1918 года сформировал 1-й полк Червонного казачества на Украине. В дальнейшем полк вырос в бригаду, дивизию и Первый конный корпус Червонного казачества. Примаков сражался против войск Деникина, Врангеля, на польском фронте, отличался в боях исключительной храбростью, за что награжден тремя орденами Красного Знамени.
Виталий Маркович Примаков был весьма эрудированным человеком Об этом свидетельствует то, что после курсов его неоднократно назначали на дипломатическую работу: он был советником в Китае, военным атташе в Афганистане и Японии, затем зам. командующего войсками различных округов, увлекался не только военно-историческим творчеством, но и художественным - он автор нескольких художественных книг. Жизнь его, как и многих военачальников, закончилась трагически: в 1937 году он был расстрелян по ложному обвинению.
Примакову недолго пришлось командовать курсами, он получил другое назначение, а на его место прибыл тоже известный еще в старой русской армии кавалерист М, А Баторский.
В наборе, с которым поступил Жуков, было более двухсот человек. Все молодые командиры, многие из них прошли такую же школу, как Жуков, большинство были командирами кавалерийских эскадронов. Однако набралось двадцать пять человек командиров полков, их выделили в особую группу, в нее вошел и Жуков В этой группе были К К Рокоссовский, И X. Баграмян, А. И. Еременко и мною других, в будущем крупных военачальников Все они были по годам молодые, по опыту бывалые люди, и все они хотели учиться, получать знания, поэтому сразу установилась атмосфера какой-то энергичной состязательности, учились с желанием отличиться друг перед другом, тем более что кроме учебы были еще и настоящие соревнования, конноспортивные или просто спортивные. Маршал Баграмян пишет в своих воспоминаниях. "Георгий Константинович Жуков среди слушателей нашей группы считался одним из самых способных. Он уже тогда отличался не только ярко выраженными волевыми качествами, но и особой оригинальностью мышления На занятиях по тактике конницы Жуков не раз удивлял нас какой-нибудь неожиданностью. Решения Георгия Константиновича всегда вызывали наибольшие споры, и ему обычно удавалось с большой логичностью отстоять свои взгляды"
После войны, уже в 70 х годах, я бывал у Ивана Христофоровича, моего бывшего командующего фронтом в годы Великой Отечественной войны Он многое мне рассказывал, показывал свои рукописи, позднее опубликованные Жена Баграмяна, Тамара Амаяковна, ставила на стол свои неповторимые "фирменные" пирожки, а Иван Христофорович, вспоминая сослуживцев, так вдохновлялся, что я зримо представлял себе тех молодых, бравых командиров, о ком он рассказывал. О Жукове я его специально не расспрашивал, о чем теперь очень сожалею, но тогда я не думал писать эту книгу Помню такую вот любопытную деталь из рассказа Баграмяна:
- Мы были молодые, и, вполне естественно, кроме учебы, нам хотелось иногда и развлечься, и погулять, что мы и делали уходили в город, иногда ужинали в ресторане, иногда ходили в театры Жуков редко принимал участие в наших походах, он сидел над книгами, исследованиями операций первой мировой войны и других войн, а еще чаще разворачивал большие карты и, читая книги или какие нибудь тактические разработки, буквально ползал по картам, потому что карты были большие, они не умещались на столе, он их стелил на пол и вот, передвигаясь на четвереньках, что-то там выглядывал, высматривал и потом сидел, размышляя, нахмурив свой могучий, широкий лоб И случалось нередко так мы возвращались после очередной вылазки, а он все еще сидел на полу, уткнувшись в эти свои карты.
У Жукова был не только талант, но и тяга к военному искусству Бывает иногда и так у человека есть талант, но он его не ощущает, не развивает, не живет тем делом, талант к которому подарила ему природа. У Жукова его природное дарование сочеталось со страстной любовью к военной профессии. Иногда у человека, даже увлеченного своим делом, бывает, как мы сегодня говорим, еще и какое-то хобби У Жукова все было сконцентрировано и устремлено на ратное дело Оно было и страстью, и увлечением, и смыслом всей жизни.
В осенние и зимние месяцы слушатели овладевали довольно большой программой по тактике конницы и общевойскового боя Нагрузка была немалая, а в летнее время те же вопросы отрабатывались практически в поле на многочисленных учениях с выездом на конях
Учеба закончилась, сданы экзамены. Многие подружились на этих курсах на всю жизнь. Такая дружба здесь завязалась у Жукова с Рокоссовским. Все разъезжались по своим частям, а неугомонный Жуков и здесь придумал нечто неожиданное. Он, командир полка М. Савельев и командир эскадрона астраханского полка Н Рыбалкин решили организовать конный пробег по маршруту Ленинград - Витебск - Орща - Бори сов - Минск, чтобы прибыть к месту службы таким вот необычным способом. Командование курсов рассмотрело обоснованный, хорошо рассчитанный план пробега, но заявило, что не имеет возможности организовать в пути обслуживание и питание Однако настойчивые командиры не отказались от своих намерений и решили пройти почти 1000 км за семь суток. Это было не просто, такого опыта еще не было
И вот ранним осенним утром они тронулись от Московской заставы, их проводили представители командования курсов и друзья. У Жукова в первый день почему-то захромала лошадь Дира, она уже была немолодая. И поэтому ему частенько приходилось спешиваться и вести лошадь в поводу. Но в дальнейшем Дире стало лучше, и Жуков, не смалодушничав в первый день из-за неожиданного препятствия, до конца прошел весь маршрут Преодолев тяжелый путь, участники пробега похудели каждый примерно на шесть килограммов, лошади потеряли больше десяти. Этот смелый пробег был отмечен премиями и благодарностью командования, он был засчитан и как своеобразный рекорд - раньше никто из конников не преодолевал такое большое расстояние за столь короткий срок.
Вскоре Жуков отправился в отпуск. Когда он вернулся, части переходили на новые штаты. В дивизии вместо шести полков теперь оставалось только четыре Конечно же, командование отобрало в новые штаты лучших. Жуков был одним из первых Он стал командиром вновь сформированного 39-го кавалерийского полка
Весной 1925 года было издано директивное письмо ЦК партии "О единоначалии в Красной Армии" Жукова вызвали в штаб, где кроме командира дивизии были командир 3-го кав корпуса С К Тимошенко и комиссар этого корпуса А П Крохмаль. Жукова спросили, готов ли он взять на себя обязанности командира и комиссара полка, то есть стать единоначальником. Жуков, подумав, ответил согласием. Через несколько дней был издан такой приказ В 7-й кавалерийской дивизии это был первый командир полка - единоначальник.
Вскоре после этого комдива К. Д. Степного-Спижарного сменил очень опытный и боевой комдив Д. А. Шмидт. Командиры дивизии менялись, а мнение о Жукове не менялось, вернее, с каждым годом все улучшалось. В 1926 году уже новый комдив делает о Жукове такую запись в его аттестации: "Блестяще справляется с должностью единоначальника Полагаю, достоин быть командиром бригады".
За время учебы на ККУКСе Жуков основательно повысил свою теоретическую подготовку Можно сказать, что, подобно Горькому, который, не имея высшего образования, путем самостоятельной учебы стал одним из образованнейших людей, Жуков благодаря упорному, настойчивому самообразованию, не имея академического диплома, стал одним из самых сведущих людей в военном деле. И не случайно в эти годы в очередной аттестации появляется такая строка. "Активный работник в области военно-научного дела".
Осенью 1927 года полк посетил С. М. Буденный, инспектор кавалерии РККА. Он осмотрел расположение полка и, конечно, не мог обойтись без "выводки" Буквально через несколько минут, по сигналу, эскадроны выстроились и были готовы к "выводке". Этот красивый и очень своеобразный ритуал в настоящее время уже не существует в армии. Но я в свое время, в 1958- 1960 годах, командуя горнострелковым полком в Туркестанском военном округе, нередко сам проводил "выводки" и делал их по требованию проверяющих. Все здесь рассчитано, очень продуманно и, не боюсь этого слова,- красиво Угодить Буденному, старому кавалерийскому служаке, было, конечно, трудновато, но "выводка" ему очень понравилась, и он поблагодарил красноармейцев и Жукова за отличное содержание лошадей, а у Буденного заслужить такую оценку было непросто!
Позднее полк посетил командующий войсками Белорусского военного округа А. И. Егоров, один из самых серьезных теоретиков Красной Армии. В годы гражданской войны он командовал фронтами, известен в истории как полководец, разгромивший армии Деникина Егоров был награжден двумя орденами Красного Знамени и Почетным революционным оружием.
Он приехал в полк неожиданно и сразу же пришел на занятия, которые проводил Жуков. Разумеется, когда заранее известно, что будет проверять высокое начальство, то и занятия соответственно готовятся. Побыв на обычных, рядовых занятиях Жукова, Егоров высказал ряд замечаний и пожеланий, но в целом оценил высоко методику их проведения командиром полка. Человек высокой штабной культуры, Егоров пожелал познакомиться с разработкой мобилизационного плана полка. И в этих специфических штабных делах у Жукова все оказалось на должном уровне. Осмотрел Егоров склады текущего довольствия и неприкосновенных запасов, здесь тоже все было в порядке.
В общем, Жуков в те годы встречался со многими замечательными военачальниками и командирами К сожалению, почти все, кого я называю в этих главах, были впоследствии уничтожены во время сталинских репрессий.

ТРИДЦАТЫЕ ГОДЫ

В тридцатые годы начинается новый этап в жизни Красной Армии, а следовательно, и в жизни Г. К. Жукова
С начала индустриализации, когда у нас появляются заводы, способные производить военную технику, мощно укрепляется оборонная база страны. Начинается важнейший процесс - перевооружение армии. В 1931 году вводится специальная должность начальника вооружений РККА, который станет заниматься именно вопросами технического перевооружения. На эту должность в том же 1931 году назначается М. Н. Тухачевский
Жуков очень высоко оценивал Тухачевского "При встречах с ним меня пленяла его разносторонняя осведомленность в вопросах военной науки,- писал Георгий Константинович.- Умный, широкообразованный профессиональный военный, он великолепно разбирался как в области тактики, так и в стратегических вопросах. М. Н. Тухачевский хорошо понимал роль различных видов наших вооруженных сил и современных войск и умел творчески подойти к любой проблеме.
Все свои принципиальные выводы в области стратегии и тактики Михаил Николаевич обосновал, базируясь на бурном развитии науки и техники у нас и за рубежом, подчеркивая, что это обстоятельство окажет решающее влияние на организацию вооруженных сил и способы ведения будущей войны".
Надо сказать, что наша наука, наша военная теория в предвоенное десятилетие имели передовой, современный характер и в чем-то опережали теоретические изыскания гитлеровского генерального штаба У нас было много высокообразованных, талантливых теоретиков, которые разрабатывали советскую стратегическую доктрину Так, М Н. Тухачевский написал специальную работу, посвященную начальному периоду войны, "Характер пограничных операций" В этой работе он как бы предвидел ту обстановку, которая реально сложилась в 1941 году. Он писал, что пограничная зона стала слишком уязвимой со стороны авиации и мотомеханизированных войск противника, так как, учитывая летно-тактические данные самолетов, реальная глубина воздействия воздушных сил будет не менее 250 километров. В этой зоне авиация будет бомбить аэродромы, совершать налеты на железнодорожные и шоссейные мосты, изолируя отдельные гарнизоны. Сочетание ударов авиации с действиями механизированных войск и, где возможно, посаженных на автомобили стрелковых войск создаст такую обстановку, которая сорвет или крайне затруднит плановую мобилизацию и сосредоточение в пограничной полосе не только главных сил, но и войск прикрытия.
Очень важным был доклад начальника штаба РККА А. И. Егорова в 1932 году Реввоенсовету СССР, где он изложил свою точку зрения на начальный период ВОЙНЫ: вкратце ее можно сформулировать так- еще в мирное время враждующие стороны будут стремиться. используя скрытую мобилизацию, как можно раньше собрать наиболее подвижные и маневренные силы и средства (авиация, мотомех. части, конные массы), с тем чтобы в нужный момент вторгнуться на территорию противника и сорвать мобилизацию и сосредоточение его армий в пограничных районах. Егоров также утверждал, что сосредоточение войск будет под сильным воздействием двух основных факторов: количество и качество авиации и наличие механизированных соединений, сочетающих большую ударную и огневую силу с большой подвижностью.
Егоров предвидел широкий размах и высокую напряженность сражений сразу же, с первых часов войны, и массовое применение авиации, а также крупных мотомеханизированных частей, которые будут проникать глубоко на территорию противника Но и тут Егоров шел дальше немецких военных теоретиков и говорил, что этими стремительными ударами, как бы мощны они ни были, все-таки исход войны не решается "Необходимо учесть,- указывал Егоров,- что группы вторжения в состоянии будут создать лишь ряд кризисов, нанести ряд поражений армиям прикрытия, но не могут разрешить вопроса окончания войны или нанесения решающего поражения главным силам Это задача последующего периода операции, когда закончится оперативное сосредоточение".
Как видим, еще до того, как гитлеровцы стали осуществлять свои агрессивные планы молниеносных войн в Европе, наши военачальники, те, которых я назвал, и многие, которые не названы мной, уже пред видели и характер действий в будущей войне агрессивных армий, и то, как им следовало бы противодействовать. Но эти передовые взгляды наших военных теоретиков, к сожалению, не только не были учтены и использованы в подготовке к отражению агрессии, но даже преданы анафеме.
После ареста видных ученых и военачальников все, что они говорили, чего достигли в своих исследованиях, что внедряли в армейскую практику, стало считаться крамолой и вредительством. То, что было сделано, что уже можно было усиливать и пополнять, сводилось почти на нет Расформировывались созданные механизированные корпуса И это в преддверии войны, в которой именно механизированные и танковые войска решали судьбу сражений!

Не часто в жизни командира бывают специально изданные приказы, отмечающие его хорошую работу Обычно, если строевого командира и поощряют, то объявляют благодарность устно, чаще же ему достаются упреки, назидания, взыскания, потому что опытный глаз старшего начальника всегда найдет немало недостатков в работе Но в жизни Жукова был такой приказ, отмечавший его выдающиеся заслуги.
"Командир-военный комиссар 39-го кавалерийского полка тов Жуков Г. К. в течение семи лет командовал 39-м кав. полком Годы мирной учебы требовали максимума знаний, сил энергии и внимания в деле подготовки частей и воспитания бойца.
Высокие личные качества тов. Жукова как командира и воспитателя дали ему возможность держать полк на высшей ступени подготовки и морального состояния
К сегодняшнему дню 39-й кавполк считаю одним из лучших полков корпуса по боевой подготовке
За хорошее руководство полком тов. Жукову от лица службы объявляю благодарность
С назначением на новую должность надеюсь, что тов Жуков еще больше приложит сил и внимания в деле подготовки частей и сколачивания целых соединений. Желаю успеха
Командир-военный комиссар 11-го кав корпуса Тимошенко
17 мая 1930 года
гор. Минск"

Для подготовки к новой, более высокой должности Г. К. Жукова послали в Москву на курсы усовершенствования высшего начальствующего состава На эти курсы направлялись наиболее перспективные командиры, показавшие себя на практической работе с самой лучшей стороны Они жили в гостинице Центрального Дома Красной Армии, а занятия проходили в Наркомате обороны, в оборудованных здесь учебных классах. На курсах слушатели занимались военной теорией и оперативным искусством - проблемами более крупных масштабов, чем те, которые уже хорошо знал и применял на практике Жуков. Сам Георгий Константинович дишет. "Все мы увлеклись военной теорией, гонялись за каждой книжной новинкой, собирали все, что можно было собрать из литературы по военным вопросам, чтобы увезти с собой в части ."
По возвращении с высших курсов весной 1930 года, когда и был издан тот приказ, который я цитировал выше, Жуков был назначен командиром 2-й кавалерийской бригады.
Бригадой Жуков прокомандовал немногим более года, и вдруг его вызвал в штаб командир дивизии К К Рокоссовский и сообщил приказ о назначении его на должность помощника инспектора кавалерии РККА Это высокое назначение Жукова не обрадовало, штабной работы он не любил и даже, как выразился Рокоссовский в аттестации, "ненавидел ее" И Рокоссовский, и Жуков не были довольны этим новым назначением, но приказ есть приказ.
Мне хочется привести короткий разговор между Рокоссовским и Жуковым, показывающий, насколько служба строевого командира подчинена делу, которому он отдает' свою жизнь. Гражданский человек, получая назначение, связанное с переездом в другой город, начинает что-то упаковывать, ликвидировать какое-то домашнее хозяйство. У военных все это происходит проще.
- Сколько вам потребуется времени на сборы? - спросил Рокоссовский
- Часа два,- ответил Жуков
И на следующий день, после прощального обеда с товарищами по службе, Жуков с женой Александрой Диевной и двухлетней дочкой Эрой выехал в Москву.
Инспекция кавалерии, как и другие инспекции и управления боевой подготовки Красной Армии, входила в состав Наркомата по военным и морским делам СССР. Работая в этой инспекции, Георгий Константинович готовил проекты боевого устава конницы Красной Армии. Именно здесь он близко соприкасался с М Н Тухачевским, мог полнее оценить значение его деятельности
Жуков, несомненно, очень расширил свой кругозор во время работы и над уставами, и вообще в инспекции, при всем том он очень томился без строевой работы. Окружающие это понимали. И когда однажды заместитель инспектора кавалерии И. Д. Косогов сказал Жукову, что есть возможность выдвинуть его на должность командира 4-й кавалерийской дивизии, Жуков немедленно согласился. Вскоре приказ о назначении Жукова был подписан, и его вызвал к себе Буденный. Семен Михайлович подчеркнул, что 4-я дивизия всегда была одной из самых прославленных дивизий Первой конной армии и что такой же она должна остаться - новое назначение налагает на Жукова большую ответственность.
Вот с таким напутствием Жуков возвращается на любимую им строевую работу.
Не случайно выбор пал на Жукова, одного из лучших кавалерийских командиров. Дело в том, что эта прославленная дивизия раньше размещалась в прекрасных условиях в Ленинградском военном округе, в бывших конногвардейских казармах, в Гатчине, Петергофе, в Детском Селе По оперативным соображениям ее спешно передислоцировали в Белорусский округ, в город Слуцк, поближе к границе Передислокация всегда дело сложное, отрицательно влияющее на ход боевой подготовки, а тут дивизия перешла на новое место, причем такое, где вообще не было необходимых условий. Ей пришлось самой строить казармы, конюшни, штабы, жилые дома, склады, всю учебную базу. В результате блестяще подготовленная дивизия превратилась в простую рабочую воинскую часть, что плохо отразилось на ее общем состоянии, боевой готовности.
Вот такой увидел эту дивизию весной 1933 года командующий Белорусским военным округом командарм 1-го ранга И П Уборевич и доложил об этом наркому обороны К. Е. Ворошилову, чье имя носила дивизия Ворошилов информировал С М Буденного о том, что ему доложил И П Уборевич, и предложил подыскать нового командира.
Этим командиром и стал Жуков, который прибыл к новому месту службы и, прямо скажем, попал в такие условия, из которых не так-то просто можно было найти выход. К тому же это был совершенно новый коллектив для Георгия Константиновича. А когда тебя не знают и ты никого не знаешь, трудности еще больше увеличиваются.
Хочу отметить характерный штрих, показывающий, как жили тогда наши военные даже такого высокого ранга, как командир дивизии. "Мне с семьей,- сказано в воспоминаниях маршала,- пришлось временно поселиться в 8-метровой комнате... Все мы понимали трудности с жильем, и никто не претендовал на лучшее, пока это "лучшее" мы сами не построим. Через полчаса я был уже в штабе дивизии . "
Вот так: два часа на сборы для переезда, 8-метровая комната для семьи, и через полчаса уже на работе и в действии. Это типично по-жуковски.
Командуя 4-й кавалерийской дивизией, Г. К Жуков благодаря своей огромной работоспособности и требовательности вывел эту дивизию в число лучших в Красной Армии. Это было отмечено для тех времен, прямо скажем, небывалым образом - награждением всей дивизии и командира орденом Ленина. Получить в 1935 году такую награду-событие выдающееся!

о репрессиях

Это самая трудная глава не только в книге. Но и в истории нашей страны и народа. В первой ее части имя Жукова не упоминается, но все, о чем пойдет разговор, касается судьбы Георгия Константиновича самым прямым образом. Эти события и годы, в которые он жил, служил, политическая атмосфера тех лет влияли на формирование его личности, в конце концов и сам Жуков чуть не попал в кровавый круговорот репрессий, и только счастливая случайность спасла его от гибели.
Но поведем рассказ по порядку.
И здесь невозможно обойти молчанием роль Сталина в нашей жизни, потому что в его руках оказались рычаги, которые приводили в движение миллионы людей, направляя их на различные большие и малые дела, ведшие к победам или провалам, а чаще заводившие в такие социальные дебри или тупики, что мы по сей день не можем разобраться, как и почему такое произошло.
Казалось бы, после XX съезда партии, когда был официально развенчан культ Сталина, когда все прояснилось и получило соответствующую оценку, должно было наступить одинаковое понимание дел и личности "вождя" и отношение к ним. Однако этого не произошло
После публикации моей книги "Полководец", в которой тоже затронут этот сложный для нашей истории вопрос, я получил сотни писем от читателей разных возрастов, профессий И взгляды на деятельность Сталина, оценки ее в них были очень разные.
Да и сейчас, когда мы получили столько вопиющих доказательств преступлений Сталина, есть много людей, которые не могут внутренне освободиться от газетных и журнальных стереотипов тех лет: Сталин - "вождь и учитель", "продолжатель дела Ленина", "корифей революции", "отец родной" и особенно - "великий полководец всех времен и народов". Ведь все это повторялось миллионы раз ежедневно, ежечасно в газетах, журналах, по радио, на плакатах, в кино, на собраниях, митингах, просто в разговорах, и это оказалось вбитым в сознание множества людей. С его именем связывались все наши трудовые свершения в мирные дни и победы в годы Великой Отечественной войны. Уж так повелось, так приучили мыслить людей - где Сталин, там победа, где ошибки или неудачи - там виноваты те, кто отошел от линии Сталина, не соблюдал его указаний. Те, кто высказывал малейшее сомнение по поводу заслуг или личности Сталина, исчезали немедленно и навсегда. Это отучило остальных не только говорить, но даже слушать "крамолу".

Беда началась в 30-х годах, она пагубно отразилась на всей жизни нашей страны. Сталин решил не только захватить всю власть в свои руки, но и войти в историю вторым после Ленина. А для этого надо было создать себе авторитет и соответствующее прошлое. Ему надо было доказать свою руководящую роль в революции, которой, как известно, он в действительности не играл. Осуществлял это решение Сталин сначала осторожно, не торопясь, оттеснял соратников Ленина не только с руководящих постов, но и в описании революционных событий - при создании учебников, при отработке официальных партийных Документов.
Появились подхалимы, которые уловили желание вождя и начали, фальсифицируя историю, писать статьи, брошюры и даже целые книги, в которых роль Сталина в революции изображалась так, как ему хотелось бы В этом особенно преуспел Ворошилов Если в написанных им ранних работах о революции Сталин даже не упоминался, то в более поздней - "Сталин и Красная Армия" Сталину уже полиостью приписывается роль создателя Красной Армии и организатора почти всех побед в революции и гражданской войне
Сталин взял на своеобразный учет всех соратников Ленина, участников революции и гражданской войны, которые в своих трудах почти не упоминали его и не говорили о какой-то выдающейся его роли в гражданской войне Затем этих людей, знающих правду, он начинает истреблять.
Вот лишь несколько примеров для хотя бы приблизительного подсчета
Известно, что после XVII съезда ВКП(б), состоявшегося в 1934 году, из 1966 делегатов было уничтожено 1108 человек, был уничтожен почти весь состав ЦК было избрано 139, репрессировано - 110 членов и кандидатов в члены ЦК, из них расстреляно 98 человек. Только в Московской городской и областной партийных организациях из 146 секретарей райкомов к 1939 году были арестованы и расстреляны 136
Шло массовое истребление старых работников в аппарате ЦК Были арестованы почти все наркомы, их заместители и руководящие работники наркоматов, видные ученые, дипломаты, писатели, конструкторы, деятели искусства, работники судов, прокуратуры, комсомола, профсоюзов. И все эта не только в ценгре, но и во всех республиках, городах и селах страны.
Затем прокатилось несколько волн истребления работников НКВД, милиции; недавно в "Правде" было сказано: "В годы репрессий погибло более двадцати тысяч чекистов".
Истребив многих большевиков ленинской гвардии, Сталин с опасением поглядывал на армию. В ней служили многие участники гражданской войны, которые знали о нем правду. Об этом свидетельствовали опубликованные ими воспоминания, статьи к юбилейным датам, к годовщине Красной Армии, к годовщине Октябрьской революции и по другим поводам Так, например, С. С Каменев, который с 1919 по 1924 год был Главнокомандующим вооруженными силами республики, написал "Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине", М. Н Тухачевский - "Первая армия в 1918 году" и "Курган - Омск", И Э Якир - "10 лет тому назад", Я. К. Берзин "Этапы в строительстве Красной Армии", В М. Примаков - "Борьба за Советскую власть на Украине", А. С. Бубнов - "История одного партизанскою штаба", В. К Путна - "Пятая армия в борьбе за Урал и Сибирь" и "Кронштадт- 16 18 марта 1921 года", Е. И. Ковтюх "Последний бой за Царицын", В К. Блюхер - "Победа храбрых", А И. Корк- "Взятие Перекопско-Ишуньских позиций войсками 6 и армии в ноябре 1920 года", П. Е. Дыбенко - "На подступах к Царицыну" и "Штурм мятежного Кронштадта", Г. Д. Гай - "Боевые эпизоды", Р. П. Эйдеман - "Об одном неудавшемся плане Деникина", А И Егоров - "Разгром Деникина, 1919 год".
Сталин писал и говорил в выступлениях, будто бы Ленин сам не занимался военными вопросами, а поручал это "молодым чекистам", то есть прежде всего ему, Сталину Но в вышеупомянутых книгах выдающиеся командиры, вспоминая тяжелые годы гражданской войны, не приводят ни одного факта, подтверждающего это! вымысел Сталина. Наоборот, авторы, которых никак нельзя заподозрить в какой-либо предвзятости, писали, что у руля руководства Красной Армией стоял Центральный Комитет партии во главе с Лениным. Причем в этих работах не обсуждается специально вопрос, какова была роль Сталина, тогда ведь этот вопрос даже и не возникал, в них просто рассказывается о реальном ходе событий, о том, что и как произошло, и каковы были итоги тех или иных операций, и кто и в какой степени принимал участие в них. Если Сталин там и упоминался, то совсем не так, как ему хотелось бы, а лишь в том качестве, в каком он действительно участвовал в том или другом деле.
Сталин искал, как подступиться к военачальникам, он побаивался их, потому что этот довольно организованный, да к тому же вооруженный коллектив мог оказать сопротивление. И вот, действуя уже проверенными методами, Сталин начинает готовить удар по военным, в основном по руководящим кадрам Красной Армии.
Однако ему не сразу удалось подмять военных, особенно Тухачевского

"ДЕЛО" ТУХАЧЕВСКОГО

Еще в 30-х годах Тухачевский предупреждал, что наш враг номер один - это Германия, что она усиленно готовится к большой войне, и безусловно в первую очередь против Советского Союза Он внимательно следил за развитием военной теории на Западе, изучал состояние и вооружение армий возможных противников, особенно Германии и Японии, соотносил, сравнивал с нашими вооруженными силами и промышленным потенциалом Выводы были не в нашу пользу Все это прямо и весьма обоснованно Тухачевский доложил Генеральному секретарю партии Сталину. Сталин всегда относился к Тухачевскому настороженно, не доверял ему, видимо, втайне завидовал его таланту, интеллигентности и популярности
Однако после доклада Тухачевского по военным вопросам на Политбюро было принято решение о модернизации Красной Армии с таким расчетом, чтобы вы вести ее по оснащению техникой и вооружению на уровень передовых современных армий. Было также введено предложенное Тухачевским положение о воинских званиях. Все это происходило не без споров и дебатов. Об этих дебатах и настойчивом вмешательстве Сталина в военные дела Михаил Николаевич в кругу друзей рассказывал в юмористических тонах, но зачастую и с нескрываемой горечью Особенно когда что-либо просто копировалось из того, что делалось у немцев.
Ниже я перескажу несколько фрагментов из книги дальней родственницы маршала Лидии Норд "Маршал М. Н Тухачевский", опубликованной в Париже (издательство "Лев?) и пика недоступной нашим читателям.
- Мне совершенно непонятно германофильство Сталина,-^- говорил Михаил Николаевич - Сначала я думал, что у него только показной интерес к Германии, с целью показать "свою образованность" Но теперь я вижу, что он скрытый, но фанатичный поклонник Гитлера. Я не шучу Это такая ненависть, от которой только один шаг до любви... Стоит только Гитлеру сделать шаг к Сталину, и наш вождь бросится с раскрытыми объятиями к фашистскому. Вчера, когда мы говорили частным порядком, то Сталин оправдал репрессии Гитлера против евреев, сказав, что Гитлер убирает со своего пути то, что мешает ему идти к своей цели, и с точки зрения своей идеи Гитлер прав. Успехи Гитлера слишком импонируют Иосифу Виссарионовичу, и если внимательно приглядеться, то он многое копирует у фюрера. Немалую роль, по-моему, играет и зависть к ореолу немецкого вождя Как ни говорите, и "чином" Гитлер выше - все-таки был ефрейтором, а наш даже солдатом не был. Стремления первого лезть в полководцы оправданны - "плох тот капрал, который не мечтает стать генералом", а вот когда бывший семинарист хочет показать, что он по меньшей мере Мольтке,- это смешно, а при нынешнем положении вещей и очень грустно. И еще печальнее то, что находятся люди, которые вместо того, чтобы осадить его, делают в это время восторженные физиономии, смотрят ему в рот, как будто ожидают гениальных мыслей.
Модернизацией Красной Армии, как я уже говорил, поручили руководить Тухачевскому, причем и само решение о преобразованиях и все мероприятия, связанные с ними, Политбюро обязало всех держать в строгом секрете. И вдруг вскоре после этого поступили сведения, что иностранные разведки, а особенно германская, уже знают о принятом решении но модернизации и усиленно добывают информацию о том, как она осуществляется.
Тухачевский дал задание выяснить, где произошла утечка сведений о наших секретных мерах. В результате проведенного расследования выяснилось, что сведения были получены иностранными дипломатами от самого Сталина, который в полуофициальной беседе с чешскими представителями похвастался, что проводимая под его руководством реорганизация Красной Армии не только поставит Советские Вооруженные Силы на один уровень с европейскими, но и превзойдет последние Он хотел приписать себе и заслуги модернизации.
Узнав об этом, Михаил Николаевич пошел к В В Куйбышеву, занимавшему в то время пост первого заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и Совета Труда и Обороны. Куйбышев был, кроме того, и членом Политбюро Выслушав Тухачевского, Куйбышев позвонил Г. К. Орджоникидзе, который был тоже членом Политбюро и наркомом тяжелой промышленности. Григории Константинович,узнав о поступке Сталина, коротко сказал: "ишак". Он согласился с мнением Куйбышева, что вопрос о нетактичном поведении Сталина, о вмешательстве Генерального секретаря партии в государственные дела без достаточной компетенции во многих отраслях, как, например, военной, да и научной тоже, надо поставить на закрытом заседании Политбюро. Валериан Владимирович Куйбышев взял на себя подбор всех фактов, которые должны были быть поставлены в упрек Сталину Тухачевский попросил Куйбышева и Орджоникидзе также ускорить постановление ЦК и Совнаркома о вводе новых воинских званий, так как он считал, что лучше объявить теперь о них официально, дабы пресечь разные слухи, которые будут пущены за рубежом.
Разговор Тухачевского с Куйбышевым и Орджоникидзе произошел в середине сентября 1934 года. В конце того же месяца на закрытом заседании Политбюро Сталину пришлось не только выслушать много неприятных вещей, но и вдруг почувствовать некоторую шаткость своего положения.
Весьма возможно, что это заседание ускорило ход дальнейших событий. Сталин, наверное, решил, что не стоит подвергать себя подобной опасности в будущем.
Правда, за несколько месяцев до этого злополучного заседания умер член ЦК ВКП(б), председатель ОГПУ Вячеслав Рудольфович Менжинский. И Сталин конечно же не мог не знать, что он был связан дружескими отношениями с Чичериным, Рыковым, Куйбышевым, Межлауком, Караханом, Луначарским и Бухариным, что за одиннадцагь лет работы в ГПУ, сначала заместителем Дзержинского, а после смерти последнего председателем этого учреждения, Менжинский, вероятно, имел в руках немало компрометирующею материала о нем, о том, как он пробил себе дорогу к посту Генерального секретаря партии, о его методах борьбы со своими политическими противниками. И вполне возможно, рассуждал Сталин, что Менжинский мог передать такие материалы противникам И хотя на место Менжинского был назначен менее образованный, но более услужливый Ягода, не соратник, не друг тех, кого Сталин намеревался отправить на тот свет, вождь не мог оставаться спокойным
1 декабря 1934 года произошло убийство С М. Кирова, одного из наиболее популярных в партии членов Политбюро. Самоубийство, а главное - последовавшие сразу после него аресты людей, известных ветеранов революции, которых объявили заговорщиками и троцкистами, вызвало волнение и возмущение у некоторых членов Политбюро. В В. Куйбышев открыто заявил, что подоплека убийства и методы ведения следствия вызывают сомнения. Он потребовал создания специальной комиссии от ЦК партии, которая имела бы право параллельно со следственными органами вести допросы убийцы Кирова - Николаева и других арестованных.
Это предложение было внесено на заседании Политбюро в конце декабря, а через месяц, 25 января 1935 года, Куйбышев скоропостижно скончался. Утром работал, а вечером принял лекарство и через полчаса умер. Официально было объявлено, что он умер от тромбоза И уже через долгий промежуток времени, на процессе Бухарина, "вдруг выяснилось на следствии", что Куйбышев был отравлен, но вину, конечно, свалили на "зиновьевско-бухаринское охвостье"
Однажды Тухачевскому позвонил Поскребышев и сообщил, что "хозяин" хочет видеть Михаила Николаевавича и будет ожидать его в Кремле к шести часам вечера
- Какой хозяин? - возмутился Тухачевский.- Значит, выходит, что мы его холуи? Для меня он является генсеком партии, но в холуях я быть не намерен ..
Поскребышев стал оправдываться, что это только шутливое прозвище, но больше никогда в разговоре с Тухачевским не называл Сталина "хозяином".

В 1936 году произошло событие, окончательно решившее участь маршала: в Испании началась гражданская война Сталин предложил послать туда советские войска Ворошилов, привыкший безоговорочно подчиняться, поддержал это предложение
Тухачевский заявил, что не видит надобности посылать войска в Испанию, что, наоборот, это будет чревато неприятными последствиями в будущем, и наша армия еще вовсе не так богата квалифицированными кадрами, чтобы можно было без ущерба для нее посылать туда лучших летчиков, артиллеристов и танкистов. Сталин был явно недоволен, однако Михаил Николаевич был не из таких, кто обращает внимание на впечатление "начальства" Он продолжил свою аргументацию.
- Наша армия, в общей массе, пока еще не такая, чтобы ее можно было показывать Западу. У нас есть очень большие достижения, но наряду с этим и большие недостатки, которые сразу бросятся в глаза западным военным и снизят наш престиж. Пропаганда - это одно, а с действительностью тоже надо считаться.
- Так что же вы делали все эти годы, если не смогли поднять армию на нужный уровень? - грубо спросил Сталин.
- Из трех лет, запланированных на реорганизацию наших вооруженных сил, минимум полтора ушли на второстепенные и даже третьестепенные дела не по вине руководства армии,- возразил маршал,- и вам, товарищ Сталин, это известно больше, чем кому другому Второе, наша армия непрерывно растет численно, и для такого роста у нас остро не хватает командного состава, особенно старшего и высшего. Из-за этого у нас слишком быстро идут повышения, и во главе отдельных частей оказываются хотя и способные люди, но недостаточно опытные. Во всех армиях военные кадры проходят военное воспитание и науки с детства, а у нас больше сорока процентов старших командиров не имеют даже законченного общего среднего образования. Как они ни тянутся сами и как их ни тяни, а пробелы остаются пробелами. Для самообразования плюс усовершенствования военных знаний нужен большой срок...
- В гражданскую войну у нас семьдесят пять процентов старших и высших командиров не имели ни среднего, ни военного образования, а победили образованную кадровую царскую армию, состоявшую из офицерских частей,- с усмешкой заметил Сталин.
- Простите, это не совсем верно,- снова возразил Тухачевский - В гражданскую войну помимо того, что во главе большинства дивизий и армий стояли старые военные специалисты со стажем и даже академическим образованием, при выдвинувшихся военачальниках-самородках были опытные начальники штабов, опять-таки в большинстве генштабисты И нельзя нам всю жизнь ориентироваться только на опыт гражданской войны - кататься в карете прошлого, когда кареты уже сданы в утильсырье и вся Европа ездит в автомобилях последней марки Военная стратегия, военная мысль не должны отставать от эпохи. Опыт гражданской войны хорош, но если мы будем воевать, применяя ту же стратегию в будущей войне со внешним врагом, то будем быстро разбиты наголову...
- Что же вы предлагаете конкретно, товарищ зам наркома? - холодно перебил генсек.
- Конкретно я все изложил в сорока шести параграфах моего проекта, но из них пока утверждены только шестнадцать.
- И еще шестнадцать вы сумели уже провести без утверждения,- ядовито заметил Сталин - Остается примерно четырнадцать параграфов В одном из них вы предлагали еще восстановить и старую царскую армейскую форму с погонами^
- Да, предлагал и предлагаю,- спокойно подтвердил Тухачевский.- Форма удобная и красивая. И форма обязывает командира держаться соответственно "Честь мундира" - это не пустые слова...
- И мундир с золотым погоном?
- Можно сделать его без погона,- вмешался Калинин - Но в основном, мне думается, что товарищ Тухачевский прав мундир надо бы ввести...
- Я считаю,- оборвал дискуссию Сталин,- что вопрос о форме мы можем обсудить потом. Сейчас у нас есть куда более важное дело - это помощь нашим испанским братьям И меня просто поражает, как товарищ Тухачевский, коммунист, мог возражать против оказания им помощи?
- Я не возражал против оказания помощи испанским революционерам. Вполне согласен, что им надо помочь вооружением, медикаментами и прочим. Но я, как военный, учитываю, что посылка наших войск туда вызовет немедленную реакцию со стороны Германии и Италии, которые пошлют на помощь Франко свои силы В этой ситуации, помимо того, что война эта может затянуться на годы и будет стоить нам больших жертв, существующие еще в нашей армии недостатки неминуемо вскроются перед глазами настоящих и будущих врагов. Это первое. Второе: реорганизация армии затянется на более продолжительное время, и армия, теряя лучших командиров на испанской земле, будет не крепнуть, а ослабевать. Я считаю, что если нужно будет помочь испанским борцам людьми, то у нас многие поедут туда в качестве добровольцев. Среди них найдутся и командиры запаса, как опытные, так и такие, которым полезно будет приобрести боевой опыт Я полагаю, что запись добровольцев найдет широкий отклик среди советского народа.
Большинство согласились с маршалом. В тот же вечер у Тухачевских собралась компания его сослуживцев- Егоров, Локтионов, Алкснис и другие. За ужином разговор, конечно, коснулся минувшего совещания. Все были согласны с Михаилом Николаевичем, что посылка частей в Испанию - это "авантюра хозяина", и порицали слабовольного Клима Ворошилова. Тухачевский чувствовал себя победителем, но Алкснис выразил опасение, что Сталин не сдаст так быстро своих позиций и будет еще настаивать на своем
Все эти разговоры в своем кругу становились известны Сталину. В стране, во всех "нужных" местах, была установлена подслушивающая аппаратура, и все, интересующее Сталина, немедленно ему докладывалось. До гигантских размеров выросла сеть осведомителей-стукачей. Люди, запуганные арестами, желая доказать свою лояльность, давали подписку о сотрудничестве без долгих уговоров: отказ означал сопротивление или принадлежность к вражеским элементам и тоже приводил к быстрому аресту В те времена говорили- если разговаривают трое - один непременно стукач.

Репрессии все нарастали. В январе 1937 года начался очередной политический процесс Одним из подсудимых был Карл Радек. Во время заседания 24 января он, когда его допрашивал Генеральный прокурор СССР Вышинский, произнес фамилию Тухачевского Вышинский тут же "зацепился" и спросил, знал ли Тухачевский о контрреволюционной деятельности Радека?
Радек ответил:
- Естественно, Тухачевский не знал о моей преступной деятельности - Но тут же, после небольшой паузы, добавил. - А вот Путна вместе со мной участвовал в заговоре
После этих слов Радека на некоторое время в зале воцарилась напряженная тишина, потому что все присутствующие знали, что комкор Путна работал под непосредственным руководством Тухачевского, был его подчиненным, всем было понятно, какие последствия может иметь это заявление Радека Путна в это время уже был арестован и находился во внутренней тюрьме на Лубянке.
Тут необходимо немного вернуться назад, вспомнить историю, чтобы была понятна связь дальнейших событий.
В 1922 году в Италии состоялась международная Генуэзская конференция. Здесь ставился вопрос о выплате советской властью долгов царской России западным державам, о компенсации за реквизированные предприятия владельцам-иностранцам. В то же время представители Англии, Франции и других стран уже готовы были признать законность права Советской России на получение репараций с побежденной Германии. И вот когда это уже стало особенно четко проясняться, Германия решительно пошла на сближение с нами и 16 апреля в Рапалло, в предместье Генуи, был подписан договор между Германией и РСФСР. По этому договору восстанавливались дипломатические отношения между двумя странами. Советская Россия отказывалась от претензий на репарации, а Германия, в свою очередь, отказывалась от получения старых долгов и от претензий на немецкую частную собственность, оставшуюся на территории Советской России. Германское правительство заявляло также о своей готовности оказать поддержку и помощь немецким частным фирмам в развитии их деловых связей с советскими организациями.
Вот этот последний пункт и имеет самые непосредственное отношение к возникновению "дела Тухачевского", к Путне и другим, кто был позднее осужден на процессах как немецкие шпионы
Дело в том, что эти взаимные хозяйственные дела включали в себя среди прочего и заказы на военную технику со стороны Германии предприятиям России, ибо Германия по Версальскому договору имела право на ограниченную (100 тыс), армию и на производство легкого вооружения. А Россия, в свою очередь, заказывала немецкой промышленности нужные стратегические материалы и оборудование.
Руководил работой, касающейся военных заказов, Тухачевский. Как начальник Штаба РККА, он в 20-е годы встречался с иностранными офицерами и генералами, подписывал соответствующие бумаги, обменивался деловыми письмами. А его подчиненным, который непосредственно занимался этими контактами, был Витовт Казимирович Путна Это был образованный бывший офицер царской армии, участник первой мировой войны, в которую он командовал батальоном, в революционное движение включился еще будучи на фронте, сразу же после революции вступил в Красную Армию. С сентября 1918 года по май 1919-го был уже комиссаром 1-й Смоленской дивизии. Затем командовал полком, бригадой и, наконец, дивизией. За успешные действия против Колчака на Восточном фронте награжден орденом Красного Знамени, за бои с белополяками получил второй, третий - за участие в ликвидации кронштадтского мятежа. В 1923-1927 годах работал в Штабе и в центральных управлениях РККА. В эти годы он и выезжал несколько раз в командировки в Германию, занимаясь теми военными заказами, которые осуществлялись между двумя странами согласно Рапалльскому договору. С 1927 по 1931 год Путна был военным атташе в Японии, Финляндии и Германии, затем опять три года командовал корпусом и в 1934-1936 годах, то есть до дня своего ареста, был военным атташе в Великобритании.
В общем, зацепка уже была и готовились улики для организации "дела Тухачевского". Путна подвергался истязаниям во внутренней тюрьме, из него выбивали показания против Михаила Николаевича.
Параллельно с этими событиями в Париже бывший царский генерал Скоблин передал представителю немецкой разведки "сведения" о том, что командование Красной Армии готовит заговор против Сталина и что во главе этого заговора стоит маршал Тухачевский. И еще: Тухачевский и его ближайшие соратники находятся в контакте с ведущими генералами немецкого верховного командования и немецкой разведывательной службы.
Эта информация поступила к шефу полиции безопасности Гейдриху, который был одним из самых доверенных людей рейхсфюрера СС Гиммлера. По профессии Гейдрих бывший морской офицер, он запутался в каких-то нечистоплотных делах и был вынужден в связи с этим уйти из флота. А после прихода фашистов к власти его взяли в гестапо, где он благодаря тонкому, изворотливому уму и абсолютной небрезгливости быстро продвинулся по службе и стал, по сути дела, правой рукой Гиммлера. Вот к нему-то и поступили эти материалы. Мастер сложных интриг, он тут же стал искать возможность использовать ценную информацию Понимая, что можно заварить очень крупное дело, Гейдрих решил доложить об этом самому Гитлеру. Он рассуждал так: если эти сведения достоверны и действительно в случае мятежа власть возьмет "Красный Наполеон" Тухачевский, это будет крайне невыгодно для Германии, но возможно, что эти сведения - дезинформация, направленная на то, чтобы возбудить подозрения против гитлеровских генералов Однако, если это даже так, то надо перевернуть эту информацию и, соответственно ее переработав, довести до Сталина, обратив всю эту интригу против советских военачальников. Гитлер дал согласие на разработку этой акции, и Гейдрих начал действовать.
Долгое время в нашей стране было известно - и то только в самых общих чертах,- что сведения о наличии военного заговора в военных кругах в Советском Союзе Сталину поступили от президента Чехословацкой Республики Эдуарда Бенеша.
Но шло время, старели, уходили на пенсию многие участники когда-то засекреченных событий, они писали мемуары, вспоминали о тех акциях, в которых им доводилось действовать
Хеттль, бывший адъютат начальника управления безопасности Кальтенбруннера, опубликовал в 1950 г книгу, под псевдонимом В Хаген, "Тайный фронт?" Позднее Хеттль переиздал ее уже под своим именем В этой книге Хеттль рассказал о том, как в недрах немецких разведывательных органов были состряпаны документы, предназначенные для того, чтобы скомпрометировать высшее советское военное командование. Об этой фальсификации рассказано и в посмертно изданных мемуарах руководителя одного из отделов имперского управления безопасности В. Шедленберга, и в некоторых других книгах.
Среди них кажется особенно достоверной "Человек, который начал войну". Эта книга об Альфреде Наужоксе, который после разгрома Германии был в числе под судимых в Нюрнберге как один из военных преступников Этот Наужокс приложил руку ко многим сложным делам разведслужбы, возглавляемой Гейдрихом, в том числе и к изготовлению документов о якобы существующем в Советском Союзе военном заговоре.
Эта операция готовилась в большой тайне, знали о ней всего несколько человек. Гейдрих действовал осторожно и в то же время, прямо скажем, рискованно В секретных архивах верховного командования вермахта (ОКВ) были дела "спецотдела Р" В этих папках хранились документы, касающиеся деловых взаимоотношений между Советским Союзом и Германией по вопросам вооружения в период с 1923 по 1933 год, то есть до прихода Гитлера к власти. Среди других бумаг находились письма Тухачевского и официальные документы, которые он подписывал. Гейдрих приказал своим секретным агентам выкрасть эти папки. А для того чтобы пропажа не была замечена, агенты Гейдриха устроили пожар в штабе вермахта, комната, где хранились эти документы, почти вся выгорела, и, таким образом, концы были спрятаны.
Далее Наужокс под руководством штандартенфюрера СС Беренса приступил к фабрикации необходимых фальшивок В подшивку старых бумаг были добавлены новые фальшивые документы, в некоторых местах в подлинные документы были вставлены фразы, компрометирующие Тухачевского и других, кто поддерживал официальные связи с немецкими руководи гелями Были скопированы подпись Тухачевского (известна и фамилия гравера, подделавшего подпись,-Франц Путциг), печать Шгаба РККА и перенесены на новые фальшивые докуменгы.
Теперь надо было найти способ, как эти фальшивки подсунуть Сталину, именно ему лично, учитывая ею большую подозрительность
Я не думаю, что Гейдрих и германская разведка в те дни уже имели сведения или догадывались о том, что Сталин готовит против военных руководителей репрессии Видимо, немецкая разведка вела свою игру, но она точно совпала с интересами Сталина.
Зная о добрых отношениях между Чехословакией и Советским Союзом, учитывая, что независимость Чехословакии во многом зависит от поддержки Советской страной, именно сюда направил Гейдрих своих агентов В своих мемуарах Бенеш рассказал, как чехословацкий посланник в Берлине Мастный прислал ему шифрованную телеграмму, в которой сообщил: один немецкий дипломат намекнул ему, что в Советском Союзе скоро произойдут большие изменения, что в Красной Армии ость очень сильная группировка военных, которая готовит смену правительства в Москве.
Получив такие сведения, президент Бенеш немедленно пригласил к себе советского посла в Праге С. Александровского и изложил то, что ему стало известно С Александровский, получив такие архисекретные сведения, немедленно вылетел в Москву.
Гейдрих был опытный разведчик, он понимал, что этим сведениям так вот сразу, с ходу, в Москве могут и не поверить. И предпринял еще несколько акций, подкрепляющих эту фальшивку. Через несколько дней после того, как Александровский привез сведения в Москву, наша разведка стала их проверять. На одном из дипломатических приемов в Париже военный министр Франции Даладье отвел к окну советского посла В Потемкина и, убедившись, что его никто не подслушивает, доверительно сказал, что Франция обеспокоена имеющейся у нее информацией о возможной -перемене политического курса в Москве. Что он располагает сведениями о том, будто бы между генералами вермахта и высшими военными руководи! елям и Красной Армии существуют какие-то определенные договоренности. Потемкин немедленно передал срочную шифровку в Москву об этом разговоре. Каким образом и кто подсунул эту фальшивку Даладье, сейчас уже установить трудно, но так или иначе Даладье невольно стал одним из источников дезинформации.
Гейдрих между тем энергично подбрасывал материал для того, чтобы дело выглядело еще более убедительным Он направил в Прагу из своего ведомства штандартенфюрера СС Беренса, того самого, который участвовал и в подготовке этого фальшивого досье.
В Праге Беренс встретился с личным представителем президента Чехословакии и сообщил ему о том, что существуют и документальные улики против Тухачевского Как и предполагал Гейдрих, Бенеш тут же информировал об этом Сталина.
На очередной беседе представитель Бенеша предложил Беренсу вступить в деловые отношения с сотрудником советского посольства в Берлине Израиловичем Встреча состоялась, представитель Гейдриха показал Израиловичу два подлинных письма Тухачевского и сообщил при этом, что у него есть целое досье по этому вопросу.
Очередная встреча состоялась уже с уполномоченным лицом, то есть с человеком, который мог принимать решение на месте Это был представитель наркома внутренних дел Ежова... Беренс подал ему небольшую папочку На подложном письме были подлинные штампы абвера <-Совершенно секретно", "Конфиденциально", была и подлинная резолюция Гитлера - приказ организовать слежку за немецкими генералами вермахта, которые будто бы связаны с Тухачевским Это письмо, в котором за подписью Тухачевского было сказано, что он договорился со своими единомышленниками избавиться от опеки гражданских лиц и захватить власть, было главным документом, всего же досье содержало 15 листов, кроме письма в нем были различные документы на немецком языке, подписанные генералами вермахта.
Бегло перелистав досье, не сказав ни слова, представитель кивнул головой в знак согласия приобрести это досье и спросил сколько? Беренс назвал три миллиона рублей. Гейдрих приказал для правдоподобия "заломить" такую сумму, а потом уступить (В статье Ф. Сергеева в "Неделе", No 7, 1989 г., сумма, заплаченная на досье, указана в 500 тыс марок.) Представитель Ежова, не торгуясь, тут же выразил свое согласие Наверное, в истории разведки и всяких тайных махинаций при оплате услуг за получаемые сведения еще никогда не выплачивалась такая крупная сумма. Кстати, в своих мемуарах Шелленберг, причастный к этой операции, писал, что ему пришлось "лично уничтожить почти все деньги, полученные от русских за досье, поскольку они состояли из крупных купюр, номера которых, очевидно, были заранее переписаны ГПУ Как только кто-нибудь из наших агентов пытался воспользоваться этими деньгами в Советском Союзе, его в скором времени арестовывали".
Однако как бы хитро ни была состряпана фальшивка, правда состоит в том, что наши известные военачальники были расстреляны не столько благодаря стараниям гитлеровского гестапо, а главным образом потому, что Сталин решил с ними расправиться еще до получения фальшивки. Следователи с Лубянки "работали" не хуже гейдриховских "мастеров" фабрикуя обвинение и выбивая его подтверждения из арестованных Фальшивка же гестаповцев была для Сталина уликой, облегчающей проведение давно задуманной и готовящейся акции. Всею через три недели пос^е чого, как было куплено это досье, 11 июня 1937 года, уже было официально сообщено в газетах о том, что маршал Тухачевский и семь других его сорт никое приговорены к смертной казни Верховным Судом СССР за шпионаж, измену Родине и другие антигосударственные дела. Всего три недели потребовалось на то, чтобы арестовать их всех, допросить, оформить дела уже на Лубянке, подготовить процесс, провести его и расстрелять совершенно невиновных людей.

В ноябре - декабре 1989 года в "Неделе" была опубликована серия статей Леонида Михайлова, в них приведены факты, проясняющие связь ежовских подручных, а скорее самого Ежова (настолько это было сверхсекретно), с подготовкой провокации против Тухачевского.
В моем повествовании выше сказано о том, что импульс о наличии заговора к гитлеровцам пришел из Парижа, от русского белоэмигранта генерала Скоблина. Были предположения о том, что Скоблин не просто так сказал о заговоре, а это - продуманная, спланированная и порученная ему акция.
Теперь такое предположение подтверждается документальными материалами, опубликованными Л Михайловым В них подробно рассказано, как бывший офицер царской армии Николай Владимирович Скоблин покинул Россию с разбитой армией Врангеля Он эмигрировал вместе с женой, известной в те годы певицей Надеждой Плевицкой. Продолжая службу в Российском общевойсковом союзе, дослужился до генерала.
Бесперспективность белого движения, ностальгия позволили советской разведке завербовать Скоблина и его жену Так в 1930 году он стал агентом ОГПУ, ЕЖ/13, под псевдонимом "Фермер".
Я опускаю подробности непростой вербовки и многие дела, которые совершил по заданию ОГПУ этот очень ценный агент. Он-то и подсунул дезинформацию о заговоре Тухачевского гитлеровской разведке, которую гестапо так умело разработало и осуществило Но идея всей этой операции родилась в кабинете Ежова, а может быть, и у самого Сталина.
Несомненную принадлежность Скоблина к агентуре ОГПУ я подтвержу лишь одним документом, собственно ручно написанным Скоблиным.

"ЦИК СССР Николая Владимировича Скоблина Заявление.

12 лет нахождения в активной борьбе против советской власти показали мне печальную ошибочность моих убеждений
Осознав эту крупную ошибку и раскаиваясь в своих проступках против трудящихся СССР, прошу о персональной амнистии и даровании мне прав гражданства СССР
Одновременно с ним даю обещание не выступать как активно, так пассивно против советской власти и ее органов Всецело способствовать строительству Совет ского Союза и о всех действиях, направленных к подрыву мощи Советского Союза, которые мне будут известны, сообщать соответствующим правительственным органам.

10 сентября 1930 г.
Н. Скоблин"

Резолюция начальника Иностранного отдела ОГПУ:
"Заведите на Скоблина агентурное личное и рабочее дело под псевдонимом "Фермер" - ЕЖ/13".
После исчезновения главы РОВС генерала Кутепова в 1930 году эту самую крупную и активную белоэмигрантскую организацию возглавил соратник Колчака, генерал Миллер Евгений Карлович. В 1936 году Скоблин участвовал в похищении и этого руководителя РОВС. Его тайно вывезли из Гавра на советском корабле. В Советском Союзе судили и расстреляли. Однако на этом похищении карьера Скоблина как агента ЕЖ/13 закончилась. Слишком много оказалось против него улик. С помощью нашей агентуры он бежал в Испанию, где тогда шла гражданская война. Но там Скоблин исчез навсегда при неизвестных по сей день обстоятельствах. Скорее всего, был убит по приказу Ежова. Так бесславно погиб русский генерал, который из патриотических побуждений хотел быть полезным Родине, но Ежов сделал его причастным к одному из подлейших преступлений, которое погубило многих советских военачальников. Кстати, были истреблены все работники НКВД, которые участвовали в подготовке фальшивки о заговоре Тухачевского,- даже такие крупные, как сам Ежов, его заместитель Артузов, начальник иностранного отдела ОГПУ (а затем НКВД) Слуцкий, его заместитель С. Шпигельглас и многие Другие.
Жену Скоблина, после его бегства, судили во Франции за шпионаж в пользу СССР и соучастие в похищении генерала Миллера Ее приговорили к 20-годам, и она умерла в тюрьме в 1940 году.
Теперь мы с вами вытянули еще одну нить из сложного клубка фальсификации заговора. Попробуем размотать и остатки этого клубка.
Монументальное казенное здание Верховного Суда СССР находится на той же улице Воровского, где и Союз писателей СССР, который размещен в старинном особняке. Верховный Суд - почти наискосок, но как нелегко и непросто попасть в то строгое здание и получить доступ к документам, даже тем, о которых уже десятки раз писалось в наших газетах и журналах. Вот хотя бы к этому "делу" о "заговоре Тухачевского" Подробности его рассказал мне генерал-лейтенант юстиции Б. А. Викторов, он участвовал в пересмотре "дела" и реабилитации погибших военачальников. Но самому мне никак не удавалось посмотреть бумаги, которые, возможно, лежали в доме почти напротив. Почему-! о было "нельзя". Кто произносил это категорическое "нельзя" - оставалось неизвестным. Хотя сам Председатель Верховного Суда СССР В. И. Теребилов относился ко мне доброжелательно
Но я считал, что обязательно должен ознакомиться с этим делом, с которого началось массовое истребление командного состава Красной Армии и которое повлияло на судьбы многих, в том числе и Жукова.
И вот наконец-то на столе передо мной это "дело" о "крупнейшем военном заговоре в СССР". Папка судебного заседания и приговора В ней уже пожелтевшие бумаги. Страшно подумать - бумаги эти сломали жизнь Маршалу Советского Союза Тухачевскому и еще семи крупным военачальникам, ничего, кроме добра, не сделавшим своему народу. Помимо осужденных, были репрессированы, тоже ни за что, все члены семей, ближние и дальние родственники, знакомые и сослуживцы Как снежный ком покатилось это дело с горы, породив огромный обвал смертей
Листаю страшные страницы. Жуть берет от их казенной обычности!
"Стенограмма-протокол.
Заседание специального судебного присутствия Верховного Суда СССР по делу Тухачевского М. Н , Якира И Э., Уборевича И. П , Корка А. И., Эйдемана Р. П., Фельдмана Б. М., Примакова В М, Путны В. К.
Судебное заседание от 11 июня 1937 года. 9 часов утра.
Слушается дело по обвинению в измене Родине, шпионаже и подготовке террористических актов (далее опять перечисляются фамилии всех обвиняемых)...
Дело рассматривается в закрытом судебном заседании...
Подсудимым объявляется состав суда: председательствующий - Председатель Военной Коллегии Верховного Суда СССР армвоенюрист т. Ульрих В. В. Члены присутствия: зам. наркома обороны СССР, начальник воздушных сил РККА командарм т. Алкснис Я. И., Маршал Советского Союза т. Буденный С. М., Маршал Советского Союза т. Блюхер В. "К., начальник Генерального штаба РККА командарм 1-го ранга т. Шапошников Б. М, командующий войсками Белорусского военного округа командарм 1-го ранга т. Белов И П , командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2-го ранга т Дыбенко П. Е., командующий войсками Северо-Кавказского военного округа командарм 2-го ранга т. Каширин Н. Д. и командир 6-го кавалерийского казачьего корпуса имени Сталина комдив т. Горячев Е. И.".
Подсудимым разъяснено: дело слушается в порядке, установленном законом от 1 декабря 1934 года (это означало - участие защитников в судебном процессе исключается, приговор окончательный и обжалованию не подлежит).
Может быть, увидев такой состав суда, подсудимые даже обрадовались, потому что перед ними были их товарищи по гражданской войне, которые хорошо знали об их боевых делах и с которыми они и после войны были в добрых, дружеских отношениях. Но, однако, как видим, приговор был беспощадный и однозначный. Даже из краткой стенограммы видно, что бывшие боевые товарищи добивались от подсудимых признания. Видимо, это объясняется тем, что до начала заседания судьи были ознакомлены работниками НКВД с той фальшивкой, которая была подброшена гестапо. И они поверили ей, читая выглядевшие абсолютно подлинными письма Тухачевского, в которых он излагает планы заговора по свержению существующей власти Только этим я могу объяснить их единодушную беспощадность.
Как видно из стенограммы, материалы, изложенные в агентурных сведениях, на процессе не фигурировали. В деле их тоже нет, их по правилам контрразведывательных органов нельзя было рассекречивать.
Но в то же время в протоколе и нет никаких конкретных фактов, подтверждающих те статьи уголовного кодекса, по которым предъявлено обвинение. Какие конкретные секретные данные были переданы иностранным разведкам? Какие факты вредительства раскрыты? Ничего конкретного, только простое называние преступлений, предусмотренных статьями уголовного кодекса, и ничего больше.
Хитро обдуманный суд над Тухачевским и его соратниками был построен на контрастах Одна часть подсудимых - Тухачевский, Якир - поначалу категорически не признавали себя виновными, другая, признаваясь во всем, "уличала" остальных НКВД хорошо знал характер маршала Тухачевского, учел, что, оскорбленный до глубины души, он будет вести себя на суде вызывающе стойко. Зато были отлично обработаны Эйдеман, Уборевич, Фельдман, Путна, Примаков.
- Вид у Эйдемана, Уборевича, Путны и Фельдмана, был очень странный,- рассказывал позже один из присутствовавших на суде,- внешне они выглядели неплохо, но была какая-то странная апатичность и в голосе и в движениях, и это ненатуральное хладнокровие, с каким они признавали все обвинения, топили себя и других. Противоположностью им являлись Тухачевский, Якир и Корк, которые вначале казались ошеломленными, сбитыми с толку поведением других подсудимых, а потом озлобились, стали чересчур резки. Ульрих часто обрывал их и угрожал выводом из зала.
- Кто кого судит? - крикнул он Тухачевскому.- Не забывайте, что вы подсудимый Трибунал не интересует, что вы думаете об Уборевиче и Путне, нас интересуют ваши преступления перед партией и советским народом, в которых уличают вас ваши же единомышленники и друзья.
- Да они ненормальные! - крикнул со своего места Якир - Мы не знаем, что вы с ними сделали?
- Подсудимый Эйдеман,- спрашивает прокурор.- Вы себя чувствуете нездоровым или ненормальным?
- Нет, я здоров и чувствую себя вполне хорошо,- отвечает Эйдеман, глядя на прокурора пустым спокойным взглядом.
- Вы даете показания без давления с чьей-либо стороны?
- Да.
- А вы, Уборевич?
- Я тоже здоров
- Вы, Путна?
Путна поднимает бледное лицо и смотрит, как будто не понимая вопроса. Прокурор раздельно повторяет его.
- Я здоров,- говорит тот флегматично.- Признаю себя виновным без давления со стороны следствия и трибунала...
Один из главных вопросов к Тухачевскому был о его встречах с немецкими генералами. На него Тухачевский отвечал так:
- Что касается встреч, бесед с представителями немецкого генерального штаба, военными атташе в СССР, то они были, носили официальный характер, происходили на маневрах, приемах. Немцам показывалась наша военная техника, они имели возможность. наблюдать за изменениями, происходящими в организации войск, их оснащении. Но все это имело место до прихода Гитлера к власти, когда наши отношения с Германией резко изменились.
Очень активно допрашивал подсудимых Буденный, выясняя, почему они недооценивали и старались принизить значение конницы. Якира, например, Буденный спросил:
- С какой целью вы настаивали на объединении мотополка с кавалерийской дивизией? Якир ответил:
- Я настаиваю и сейчас...
Якир, будучи серьезно подготовленным военачальником, понимал значение моторизованных и танковых войск, поэтому и здесь, на суде, отстаивал свою точку зрения.
Как вредительство со стороны Тухачевского и поддерживающих его в свое время Уборевича и Якира расценивалось их упорное отстаивание своих взглядов, касающихся формирования танковых и механизированных соединений за счет сокращения численности и расходов на кавалерию, которую они считали уже отживающей, утратившей боевую мощь. Эту точку зрения резко осуждал, выступая на суде, Буденный.
Так же активно вели себя на суде, и задавали вопросы Блюхер, Белов и в особенности Алкснис. А когда Тухачевский или Якир пытались разъяснить свою позицию и взгляды на механизацию современной армии, Ульрих обрывал их:
- Вы не читайте лекцию, а давайте показания!
На вопрос о том, был ли у подсудимых сговор по поводу отстранения Ворошилова от руководства Красной Армией, подсудимые чистосердечно и откровенно сказали, что у них были разговоры о необходимости заменить Ворошилова, человека недалекого и не очень грамотного даже в военных вопросах При угрозе надвигающейся войны и при необходимости сложной подготовки армии к предстоящим боевым действиям в новых современных условиях Ворошилов им казался неспособным выполнить такую ответственную задачу. При этом подсудимые говорили, что они никакого сговора относительно Ворошилова между собой не имели, а,намеревались прямо и открыто сказать об этом Политбюро и правительству.
Однако все это судом было перевернуто и расценено как террористические намерения по отношению к Ворошилову.
Весь процесс длился один день! Сразу же после вынесения приговора, в тот же день, 11 июня 1937 года, все осужденные, прекрасные, честнейшие люди, были расстреляны! Торопился, очень торопился Сталин! То, что все это вершилось по его прямому указанию, не вызывает сомнения. Но как же так безропотно могли вершить неправый суд над боевыми товарищами судьи - такие же, как и они, коммунисты? Но вспомним о "подлинных", собственноручно подписанных Тухачевским письмах в фашистскую разведку' Как им было не поверить? А как они могли отнестись к последнему слову командарма, героя гражданской войны Примакова? Вот что он сказал, глядя прямо в лица судьям и соседям по скамье подсудимых (привожу стенографическую запись из протокола судебного заседания)
"Я должен сказать последнюю правду о нашем за говоре. Ни в истории нашей революции, ни в истории других революций не было такого заговора, как наш, ни по целям, ни по составу, ни по тем средствам, которые заговор для себя выбрал Из кого состоит заговор' Кого объединило фашистское знамя Троцкого? Оно объединило все контрреволюционные элементы, все, что было контрреволюционного в Красной Армии, собралось в одно место, под одно знамя, под фашистское знамя в руках Троцкого Какие средства выбрал себе этот заговор^ Все средства измена, предательство, поражение своей страны, вредительство, шпионаж, террор Для какой цели? Для восстановления капитализма. Путь один - ломать диктатуру пролетариата и заменять фашистской диктатурой Какие же силы собрал заговор для того, чтобы выполнить этот план?.. Я назвал следствию более 70 человек заговорщиков, которых я завербовал сам или знал по ходу заговора
Я составил себе суждение о социальном лице заговора, то есть из каких групп состоит наш заговор, руководство, центр заговора Состав заговора - из людей, у которых нет глубоких корней в нашей Советской стране потому, что у каждого из них есть своя вторая родина У каждого из них персонально есть семья за границей У Якира - родня в Бессарабии, у Путны и Уборевича - в Литве, Фельдман связан с Южной Америкой не меньше, чем с Одессой, Эйдеман связан с Прибалтикой не меньше, чем с нашей страной. "
Вот как давно началось это - стремление разложить, разрушить наше единство, товарищескую общность разными провокационными националистическими приманками, вернее, обманками.
Знали бы они, члены суда, поддавшиеся этим провокациям, что очень скоро большинство из них пересядет из судейских кресел на эту же скамью подсудимых и так же безвинно будет осуждено и расстреляно! Только маршал Блюхер не дождется расстрела И умрет в тюрьме от зверских истязаний. Да уцелеют из суден Буденный и Шапошников и, конечно же, Ульрих - самый беспринципный и хладно кровный палач из всего племени представителей этой профессии.
Через четыре дня после суда над группой Тухачевского был расстрелян и комбриг Медведев, который за месяц до ареста Тухачевского дал показания, что в центральных учреждениях Красной Армии существует военно-фашистский центр. В его деле, кроме "признательных показаний" о том, что он разделял взгляды троцкистов, никаких других доказательств не было. Во время заседания Военной коллегии, которая рассматривала его дело под председательством того же Ульриха, Медведев заявил, что дал ложные показания, что его вынудили на это истязаниями Но кого теперь это интересовало? Тухачевского и других участников "заговора" уже расстреляли. И Медведева постигла та же участь.
Наивно после всего, что мы узнали после XX съезда партии, было бы спрашивать, как могло случиться, что Медведев, Примаков, да и многие другие обвиняемые, попав в застенки, признавали себя виновными и оговаривали других И все-таки я задал такой вопрос генерал лейтенанту Борису Алексеевичу Викторову, о котором я писал выше, опытнейшему работнику военной прокуратуры После XX съезда он возглавлял группу прокуроров и следователей, которой было поручено проверить и подготовить к реабилитации дела очень многих жертв сталинского произвола, в том числе и Тухачевского.
Борис Алексеевич о многом рассказал и даже дал выписки из некоторых документов, с которыми, мне кажется, необходимо ознакомить читателей.
- Мы не только разбирали следственные и судебные материалы,- сказал Викторов,- мы разыскали следователей, которые готовили эти дела, и тех, кто заслуживал, привлекли к ответственности Вот, например, что показал привлеченный к ответственности за фальсификацию дел следователь центрального аппарата НКВД Шнейдеман:
- Авторитет Ежова в органах НКВД был настолько велик, что я, как и другие работники, не сомневался в виновности лица, арестованного по личному указанию Ежова. хотя никаких компрометирующих данное лицо материалов следователь не имел. Я был убежден в виновности такого лица еще до его допроса и потому на допросе стремился любым путем добыть от этого лица признательные показания...
А вот передо мной выписка из дела другого осужденного, следователя Радзивиловского:
"Я работал в УНКВД Московской области Меня вызвал Фриновский (начальник следственного управления НКВД СССР-В. К.) и поинтересовался, проходят ли у меня по делам какие-л^бо крупные военные? Я ответил, что веду дело на бывшего комбрига Медведева, занимавшего большую должность в Генштабе, он был уволен из армии и исключен из партии за принадлежность к троцкистской оппозиции. Фриновский дал мне задание- "Надо развернуть картину о большом и глубоком заговоре в Красной Армии, раскрытие которого выявило бы огромную роль и заслугу Ржова перед ЦК". Я принял ^то задание к исполнению. Не сразу, конечно, но я добился от Медведева требуемых показаний о наличии в РККА заговора и о его руководителях О полученных показаниях было доложено Ежову. Он лично вызвал Медведева на допрос. Медведев заявил Ежову и Фриновскому, что показания его вымышленные. Тогда Ежов приказал вернуть Медведева любыми способами к прежним показаниям. Что и было сделано. А заявление Медведева об отказе от показаний и о пытках не фиксировалось. Протокол же с показаниями Медведева, добытый под новыми физическими воздействиями на него, был доложен Ежовым в ЦК..."
Опираясь на показания Медведева, первым арестовали Б М. Фельдмана. Допрашивать было поручено следователю по особо важным делам Ушакову, он же Ушиминский.
Борис Алексеевич открывает другие свои записи и продолжает мне рассказывать:
- Разыскали мы этого Ушакова - Ушиминского. Вот что он показал: "Арестованный Фельдман категорически отрицал участие в каком-либо заговоре, тем более против Ворошилова Он сослался на то, что Климент Ефремович учил, воспитывал и растил его. Я взял личное дело Фельдмана и в результате его изучения пришел к выводу, что Фельдман связан личной дружбой с Тухачевским, Якиром и рядом других крупных командиров. Я понял, что Фельдмана надо связать по заговору с Тухачевским Вызвал Фельдмана в кабинет, заперся с ним в кабинете, и к вечеру 19 мая Фельдман написал заявление о заговоре с участием Тухачевского, Якира, Эйдемана и других..."
Что происходило в этом "запертом" кабинете, трудно себе представить, но, несомненно, что-то ужасное, если военный человек, полный сил и в здравом рассудке, ломался за такое короткое время и начинал оговаривать себя и других.
А генерал Викторов продолжает пересказ показаний Ушакова:
"...25 мая мне дали допрашивать Тухачевского, который уже 26-го у меня сознался... Я, почти не ложась спать, вытаскивал из них побольше фактов, побольше заговорщиков. Я буквально с первых дней работы поставил диагноз о существовании в РККА и флоте военно-троцкистской организации, разработал четкий план ее вскрытия и первый получил такое показание от бывшего командующего Каспийской военной флотилией Закупнева. Я так же уверенно шел на Эйдемана и тут также не ошибся..."
Викторов замолк, видно, нелегко ему было все это вспоминать, затем, листая свои записки, сказал:
- Таких следователей-преступников, как Шнейдеман, Ушаков, Радзивиловский, оказалось немало Продолжая поиск, мы нашли и того, кто так "подготовил" Примакова. Вот некоторые выдержки из его объяснения. "Примаков сидел как активный Троцкие г. Потом его дали мне. Я стал добиваться от нею показаний о заговоре Он не давал. Тогда его лично допросил Ежов, и Примаков дал развернутые показания о себе и о всех других организаторах заговора. Перед тем как везти подсудимых па суд, мы все, принимавшие участие в следствии, получили указание от руководства побеседовать с подследственными и убедить их, чтобы они в суде подтвердили показания, данные на следствии. Я лично беседовал с Примаковым. Он обещал подтвердить показания Кроме охраны арестованных сопровождали и мы - следова гели Каждый из подсудимых со своим следователем сидел отдельно от других. Я внушал Примакову, что признание его в суде облегчит его участь. Таково было указание руководства..."

В моих беседах с Молотовым на его даче заходил разговор о репрессиях. Однажды я спросил:
- Неужели у вас не возникали сомнения, ведь арестовывали людей, которых вы хорошо знали по их делам еще до революции, а затем в гражданской войне?
- Сомнения возникали, однажды я об этом сказал Сталину, он ответил: "Поезжайте на Лубянку и проверьте сами, вот с Ворошиловым" В это время в кабинете был Ворошилов. Мы тут же поехали. В те дни как раз у нас были свежие недоумения по поводу ареста Постышева. Приехали к Ежову. Он приказал принести дело Постышева. Мы посмотрели протоколы допроса. Постышев признает себя виновным. Я сказал Ежову: "Хочу поговорить с самим Постышевым". Его привели Он был бледный, похудел и вообще выглядел подавленным. Я спросил его - правильно ли записаны в протоколах допроса его показания? Он ответил -правильно Я еще спросил- "Значит, вы признаете себя виноватым?" Он помолчал и как-то нехотя ответил:
"Раз подписал, значит, признаю, чего уж тут говорить..."
Вот так было дело. Как же мы могли не верить, когда человек сам говорит?
В другой раз я спросил Молотова о "заговоре" Тухачевского.
- Крупнейшие военачальники, в гражданской войне столько добрых дел свершили, вы всех хорошо знали, не было ли сомнения насчет их вражеской деятельности?
Молотов твердо и даже, я бы сказал, жестко ответил:
- В отношении этих военных деятелей у меня никаких сомнений не было, я сам знал их как ставленников Троцкого это его кадры. Он их насаждал с далеко идущими целями, еще когда сам метил на пост главы государства Очень хорошо, что мы успели до войны обезвредить этих заговорщиков, если бы это не сделали, во время войны были бы непредсказуемые последствия, а уж потерь было бы больше двадцати миллионов, в этом я не сомневаюсь. Я всегда знал Тухачевскою как зловещую фигуру
Кривил душой в этом разговоре Вячеслав Михайлович? Возможно Потому что был соучастником в репрессиях. Желание отвести от себя вину в его ответах ощущается.
Но познакомьтесь с любопытнейшим совпадением мнения Троцкого с тем, что говорил Молотов. Цитирую из его книги "Сталин":
Троцкий в этом месте пишет о себе в третьем 'лице, сообщаю об этом, дабы читатели не усомнились в подлинности цитаты
"Все те, которые возглавляли Красную Армию в сталинский период-Тухачевский, Егоров; Блюхер, Якир, Уборевич, Дыбенко, Федько,- были в свое время выделены на ответственные военные посты, когда Троцкий стоял во главе военного ведомства, в большинстве случаев им самим, во время объезда фронтов и непосредственного наблюдения их боевой работы. Именно они отстояли революцию и страну. Если в 1933 г. выяснилось, что Сталин, а не кто-либо другой строил Красную Армию, то на него, казалось бы, падает и ответственность за подбор такого командного состава. Из этого противоречия официальные историки выходят не без трудностей, но с честью: назначение изменников на командные посты ложится ответственностью целиком на Троцкого: зато честь одержанных этими изменниками побед безраздельно принадлежит Сталину".
Логика на стороне Троцкого. Но и слова Молотова о том, чьи это кадры, Троцкий фактически подтверждает.
Предвижу много возражений по поводу вышеизложенного. Однако, перед тем как будут написаны обвинительные письма в мой адрес, прошу обратить внимание на два обстоятельства: первое - оценки, приведенные выше, не мои, второе - я обещал писать, ничего не утаивая.


далее: ИСТРЕБЛЕНИЕ КОМАНДИРОВ, ПОЛИТРАБОТНИКОВ >>

Владимир Карпов. Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и мира (книга 1)
   ИСТРЕБЛЕНИЕ КОМАНДИРОВ, ПОЛИТРАБОТНИКОВ